— О, я тебя умоляю… — иронично усмехнулась Гермиона, затем сделала несколько глубоких вдохов и заговорила уже более спокойно. — Никогда больше я не буду просить тебя о внимании, Люциус. Никогда. Да и сейчас понимаю, что не должна позволять себе тревожиться из-за этого. Но! Мне просто нужно знать правду.
Молчание снова повисло в воздухе. Долгое и напряженное.
Малфой стиснул зубы. Никогда он не принадлежал к типу мужчин, сладкоголосо вещающих о своих нежных чувствах. И уж тем более не собирался становиться эдаким «соловьем» в ближайшее время. Однако понимал, что Гермиона заслуживает правду. И понимал, насколько эта правда сделает уязвимым его самого. Ведь придется же признать то, что он не просто хочет ее тело… А то, что ему нужна вся мисс Грейнджер — в полное и безраздельное пользование. Даже самому себе признаться в этом потребовалось определенное мужество, а уж ей?! И потом… вдруг, сама Гермиона как раз таки ждет от их отношений лишь секса? Или уже… ничего не ждет?
— Что ты хочешь от меня? — еле слышно задал вопрос Люциус.
— По-моему, это достаточно очевидно, — так же тихо прозвучал ответ.
— Скажи вслух.
— Я не собираюсь тебя ни о чем умолять…
— Не умоляй. Просто… мне нужно услышать это от тебя.
«Господи! Даже взглянуть на него нет сил!»
— Хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.
— И это все, что тебе от меня надо?
Гермиона перестала дышать, не в силах ответить сразу. Просто не могла. Конечно же, она хотела больше, чем секс. Уже достаточно давно осознав, что влюбилась в Люциуса Малфоя не на шутку, Гермиона ясно понимала, что секс сам по себе никоим образом не устроит ее. Но, как же страшно оказалось признать это вслух…
— Гермиона, это все, чего ты хочешь? — с нажимом повторил Люциус.
— Нет.
В кабине опять воцарилось молчание.
— Иди ко мне, — бросил вдруг. Низко. Глухо.
Пару мгновений она просто ошеломленно смотрела на Малфоя, отчаянно пытаясь понять его мысли, но лицо, как и всегда, было нечитаемо. Затем осторожно подвинулась, чтобы сесть совсем рядом, но тут же оказалась схваченной Люциусом и крепко прижатой к себе. А уже через секунду он удивил снова, впившись в губы поцелуем, на который Гермиона с готовностью ответила — так восхитительно было целоваться с ним. Восхитительно и возбуждающе…
Она не протестовала, когда он толкнул ее на пол — лишь продолжала целовать, пропуская длинные белые пряди сквозь пальцы; не возражала, когда проведя ладонью по талии и бедру, начал расстегивать пуговички на блузке — лишь чуть выгнулась, подставляя ему грудь в чашечках бюстгальтера.
Порадовавшись тому, который надела сегодня (с застежкой спереди), Гермиона восторженно вздохнула, ощутив прикосновение мужской ладони к голой коже. А скоро и не только ладони: проложив дорожку из поцелуев от шеи и ниже, Люциус прильнул к груди, принявшись сладко мучить ее, лаская то губами, то зубами, то языком. Он наслаждался маленькими ягодками сосков, будто вкушая их, ласкал с жадностью голодного, дорвавшегося, наконец, до любимого яства, и пальцы Гермионы продолжали путаться в его волосах.
Потом спустился поцелуями ниже, а наткнувшись на пояс юбки, остановился и, схватив подол, резко подтянул его к самой талии, желая увидеть сегодняшние трусики. Увидел: розовые, кружевные, почти прозрачные.
Подняв глаза, встретил смеющийся взгляд Гермионы, тоже ухмыльнулся и, прихватив их за резинку, дернул вниз. Маленький кусочек материи был тут же отброшен куда-то назад и забыт за ненадобностью…
Раздвинув ее ноги, Люциус, смакуя, принялся медленно целовать внутреннюю сторону бедра, пока, наконец, самым настойчивым поцелуем не коснулся абсолютно голеньких, как ему и вспомнилось, складок. Застонав, Гермиона приподняла бедра навстречу этому волшебному рту и вцепилась в волосы на затылке Малфоя.
— Люциус!
Ответом послужило лишь легкое движение двух пальцев, скользнувших во влагалище, да закруживший по клитору язык.
«Да. О, да!»
Щедрая ласка заставила Гермиону невольно выгнуть спину: казалось, что от тех мест, где Люциус так или иначе касается ее плоти, бегут мельчайшие проводки, посылающие разряды по всему телу и заставляющие ее что-то невнятно скулить, почти катаясь по полу от нарастающего блаженного напряжения. Хотелось еще и еще… Но вот волна оргазма, наконец, обрушилась, и она закричала от наслаждения, ощущая, как стенки влагалища пульсируют вокруг его двигающихся пальцев.
Но уже скоро, не в силах ждать дольше, Люциус приподнялся и, расстегнув брюки, проник в нее одним мощным и глубоким толчком. Гермионе хотелось кричать от радости: ощущение того, как заполнил ее этот мужчина было не просто невероятным… Оно было прекрасным — никогда еще она не чувствовала себя такой… свободной, такой готовой к полету…
«Не будет больше никого… После него. Просто не сможет быть!» — неожиданно пронеслось в голове.
Люциус начал неторопливо и не очень глубоко двигаться, иногда слегка вращая бедрами, будто давая телам привыкнуть друг к другу. Или же дразня Гермиону, и сводя ее с ума этими неспешными движениями. Демонстрируя недовольство, она отчаянно толкнулась Малфою навстречу.
— Потерпи…
