— Не могу, — Гермиона почти хрипела. — Быстрее, пожалуйста… И сильней.
— Сильней, говоришь? — Люциус подчинился и начал двигаться намного скорей, извлекая член почти полностью, а затем, яростно врезаясь с такой силой, что тело ее подергивалось, двигаясь вверх с каждым толчком.
Обхватив его руками и ногами, Гермиона потянулась к губам, вовлекая Малфоя в глубокий чувственный поцелуй. Ужасно хотелось принять его в себя полностью: как можно глубже. И желание это сводило с ума.
— Господи… Кажется… Люциус, я снова…
Приподнявшись на локтях, Малфой уже почти нещадно вколачивался в нее, и Гермиона поняла, что сейчас именно в этом и нуждается, несмотря на полное отсутствие нежности. Именно животная страсть, охватившая, наконец, обоих и порождала внутри нее яркое и жаркое пламя, заставляющее судорожно сжиматься мышцы живота в ожидании разрядки. Да — еще несколько толчков, и тело охватило огнем во второй раз, вырвав из горла гортанный, почти звериный, рык.
Но, даже придя в себя после оргазма, Гермиона чувствовала, как он все еще продолжает двигаться, будто пытаясь продлить ее наслаждение, но уже и ожидая собственного. Потому что через несколько секунд, не в силах больше сдерживаться, Люциус закрыл глаза и негромко застонал, ощущая, как сильно и вкусно извергается в желанное тело.
Пытаясь отдышаться и успокоить сумасшедшее сердцебиение, они прижались друг к другу лбами.
Гермиона облегченно выдохнула:
— Боже… это было удиви-
И тут!
Лифт внезапно ожил.
__________________________________________
Скорость, с которой они одевались, была достойна рекорда! И поспешная аппарация из атриума — тоже. Лишь в Малфой-мэноре, окончательно придя в себя, Люциус с Гермионой смогли расслабиться. Они вместе приняли ванну, затем поужинали на небольшой террасе его спальни и даже выпили немного вина. А позже, уже после того, как снова насытились друг другом, усталая, но светящаяся от счастья, Гермиона прижалась к нему и прошептала прямо в губы:
— Ты же знал, что я влюблена в тебя почти два года? Знал, да?
Блуждая ладонью по ее обнаженной спине и ягодицам, Люциус улыбнулся — до сих пор не верилось, что все оказалось намного проще, чем он себе намудрил. Проще и прекрасней! Эта невероятная, умная, красивая женщина смогла полюбить его — того, кто когда-то презирал, оскорблял, и даже позволял пытать ее. И решила принадлежать ему. Решила сама.
Мягко и почти не слышно Люциус ответил:
— Гм… просто упорно старался не думать об этом, дорогая. Видишь ли, я почти убедил себя в том, что мы с тобой… не пара…
Качнув головой, Гермиона улыбнулась:
— Какой же ты дурак, Люциус Малфой. Раз я, в конце концов, здесь: значит, все-таки — пара…
