Таймлин полностью

— Даже не рассчитывала, что нам так повезёт. И не придётся шариться по всей системе в поисках подходящего корабля, способного выйти против линкора Сканнинга.

— Хочешь сказать, что это линкор?

— «Гнев Господень». Один из самых живучих кораблей Первого Ударного, и то, что он сейчас находится в аномалии, доказывает это. Теперь я знаю, кто же такой оригинальный Боб. На борту «Гнева Господнего» находилась лучшая лаборатория Первого Ударного, где изучали, в том числе и большие субпространственные массивы. Главой лаборатории был Боб Харрингтон. Не самый общительный и располагающий к себе человек. Формирую пакет информации.

Через пару мгновений я уже получил всё, что было у Геи на Харрингтона. Ещё несколько секунд потребовалось, чтобы распаковать информацию и уложить её по полочкам, если так можно выразиться.

Когда я в прошлый раз принимал от Геи информационный пакет, его распаковка заняла несколько дней, сейчас же на это ушли мгновения.

Боб действительно был крайне необщительным и замкнутым человеком, который считал себя гением — и, судя по предоставленной информации, вполне заслуженно. Он разрабатывал создание искусственных суперсолдат, которые могли заменить собой свободных владеющих в противостоянии с заражёнными. И в основе лежали некроморфы.

Можно сказать, что в какой-то степени у Харрингтона всё получилось. Он взял себя за основу, так и появился главный Боб. Но это только предположения, а как всё обстоит на самом деле — узнаем, встретившись с ним.

— Боб, мне нужны все эти корабли. Ты согласен отдать их? — спросил я у некроморфа, продолжая изучать дело Харрингтона.

— Нет. Я не могу этого сделать. В этом случае наш мир будет уничтожен, — покачал головой Боб и быстро стёр все рисунки. — Эти корабли позволяют нашему миру существовать и накапливать энергию для открытия прохода в ваш мир.

— Похоже, что аномалия держится на энергии, вырабатываемой реакторами кораблей. Вполне ожидаемо, но я сомневаюсь, что Харрингтон за столько циклов не смог найти альтернативный источник энергии. Полагаться лишь на реакторы кораблей, потерявших своих хозяев, слишком глупо. В любой момент с ними может случиться всё что угодно, и тогда аномалия схлопнется, а вместе с ней умрёт Харрингтон и все его наработки. Он такого точно не может допустить, — сказала Гея, и я здесь был с ней полностью согласен.

— Если Боб раньше был частью Харрингтона, то я сомневаюсь, что учёному удалось сохранить свой разум. Скорее всего, он утратил его в тот момент, когда превратился в главного некроморфа. И нам следует это учитывать. Встреча будет не с гением свободного человечества, а с переродившимся из него монстром. Его можно сравнить с Иваром, так же вынужденным измениться, чтобы выжить.

Гея сочла мои выводы вполне логичными и даже начала развивать их дальше, я же в этот момент обратился к Бобу и сказал ему, что пока всё остаётся в силе, а с кораблями будем разбираться после того, как аномалия перейдёт под его контроль. Некроморф на это ничего не ответил и помчался вперёд, к границе с зеленью, а я полетел следом, мониторя ближайшие окрестности.

Стоило нам преодолеть песчаную полосу, как сразу появились первые коротышки. Они просто стояли в стороне и смотрели на пробегающего мимо Боба, он даже не обратил на них внимания. Меня они точно не заметили — значит, маскировка работает.

На тактической сетке они были отмечены серым, в то время как за пределами аномалии их маркеры окрашивались красным, а маркер нашего Боба и вовсе был зелёным.

Может быть так, что здесь есть третья фракция? Хоть это и казалось маловероятным, но вполне могло иметь место.

Пролетев ещё метров триста, появились первые красные маркеры, а вместе с ними навстречу Бобу вышли его копии. Всего шесть великанов без масок, явно собирающиеся задержать перебежчика. Они просто встали на пути у Боба и вытянули перед собой руки, показывая, что дальнейший путь закрыт.