Ай-яй-яй! Стало теплее, но ещё всё-таки не то. Какая-то безжизненная вселенная получилась. Что же делать? Нужно добавить ещё чего-нибудь. А чего именно? Пока неясно. Ну что же, будем пробовать, пока не получится. Ещё пяток-другой скалярных полей, и всё должно получиться. Было бы, конечно, здорово придумать одно такое скалярное поле, из которого автоматом получаются все прочие скалярные поля. А чтобы его придумать, придётся попотеть. Ну нам, людям, потеть не привыкать. Сделаем!
Как функционирует наука? Как удаётся простым смертным постигать тайны природы, которые упрятаны очень глубоко. Нет ли в этом чуда? Нет, чуда никакого нет, а всё происходит в согласии с народной мудростью “Терпение и труд всё перетрут”. Наука родилась не вчера, а в незапамятные времена. Она постоянно накапливала знания о мире, и каждое новое поколение жрецов науки начинало свой труд не на пустом месте, а твёрдо стояло “на плечах гигантов”, как образно выразился сэр Исаак Ньютон. Рождались и отвергались гипотезы, строились теоретические модели и проверялись практикой. Большинство гипотез и теорий оказывалось после такой проверки в мусорной корзине. Но такая печальная участь выпадала не всем догадкам.
Интересно, а как воспринял бы представление о возможности раскрутить Вселенную во всём её роскошном великолепии из одного-двух простейших уравнений Лаплас [34] , автор концепции детерминизма? Он, считавший, что всё в мире предопределено, или, выражаясь высоким слогом науки, детерминировано, наверняка воскликнул бы: “А я же говорил! Всё многообразие мира скрыто в этих мировых уравнениях, и никакой свободы воли нет”. Как часто нам приходится убеждаться, что на одном здравом смысле и опыте далеко не уедешь. Помимо них нужны познания абстрактных предметов, которые порой никоим образом со здравым смыслом не согласуются. Лаплас был большой учёный, для своего времени едва ли не Эйнштейн. И он, уверовав в силу науки той поры, мужественно провозгласил свой знаменитый детерминизм, который противоречил всему опыту человечества. Сильные мира сего по собственному произволу казнили и миловали, не обращая никакого внимания на законы Ньютона. Да что там сильные мира! Самый последний холоп мог сорвать зло на подвернувшемся жуке или равнодушно-великодушно пройти мимо него, проявляя ничем не ограниченную свободу воли. Прошли века, и лапласовский детерминизм, при всём уважении к его создателю, был навсегда уложен в кунсткамеру курьёзов науки и стал любимым наглядным пособием для философов, мучающихся над вечной проблемой соотношения случайности и закономерности.
В случае с Лапласом здравый смысл и опыт вкупе с современной наукой одержали верх. Ничто в этом мире не предопределено, и в любой момент какая-нибудь квантовая флуктуация может подстроить малую или даже фатальную гадость. Распадётся где-нибудь вблизи поджелудочной железы ядро некстати проглоченного вместе с карским шашлыком атома нестабильного изотопа, вылетит из него нейтронный снаряд и прошьёт целую череду её клеток. И вот вам результат – какая-нибудь клетка переродится в раковую, и пошёл процесс… И вот, что обидно. Распад-то того нестабильного ядра мог бы произойти и позднее, после того, как его атом естественным путём вышел бы вон. Все нестабильные ядра распадаются спонтанно, и предугадать, когда именно конкретное ядро распадётся, не дано никому. Распадись оно уже в канализации, всё было бы иначе…
Лаплас, наверное, сильно бы удивился, если бы попал на семинар современных теоретиков, где ему бы со всем почтением к его былым заслугам объяснили, что такие простые мировые уравнения, объясняющие всё, содержат в себе и принципиально случайные эффекты. Более того, основа всей материи, которую можно пощупать, состоящая из атомов, очень похожих на те, о которых говорил ещё Демокрит [35] , чётких и однозначных предписаний вроде законов Ньютона совершенно не признаёт. В мире атомов их поведение определяется Его Величеством Случаем. Каждая частичка микромира, прежде чем отправиться в путь, словно бросает кости, чтобы определиться, а куда же ей податься? Каково же было бы изумление Лапласа, услышь он, что частицы в микромире двигаться-то двигаются, но без чёткой траектории?
