А затем деревня исчезла, и Оля поняла, что больше она никогда ее не увидит.
Словно птица, паря на огромной высоте, она видела города и села, и везде царствовали только боль, смерть, голод, несчастье.
Разрушенные здания, несчастные, оборванные, голодные люди, жмущиеся друг к другу на развалинах.
Везде гремели бои, рвались снаряды, строчили пулеметы, танки ползли по полям, а в небе рядом с ней, надсадно работая моторами, пролетали самолеты. На их фюзеляжах были нарисованы черные кресты с загнутыми концами.
«Это чужие самолеты, – поняла она, – в нашем небе…»
Весь следующий день Оля лежала в кровати, накрывшись одеялом с головой, и никуда не выходила.
– Что это было? – шептала девушка и отказывалась верить самой себе. – Почему? Я действительно видела войну…
«Или я ошиблась? А может, это имеет отношение к советско-финской войне? Но я же видела свою деревню. И… эти могилы…» Она гнала от себя жуткие видения, но они не оставляли ее. Оля понимала, что она видела совсем близкое будущее – и не могла поверить этому. Как такое может произойти? Кто позволит допустить этот кошмар?
Ее не трогали все эти дни. Наконец, вспомнили. На третьей неделе ее пребывания в институте за ней закрепили лечащего врача – добродушного Павла Сергеевича.
Он вошел в ординаторскую и тут же был пойман и взят под ручку заведующей лабораторией.
– Акимова ваша?
– Моя. Как раз недавно принял ее.
– У нас готовы результаты клинических анализов. И хочу сказать вам, батенька, она беременна. Вот вам и блаженная из деревни. Нагуляла уже где-то. Больше шестнадцати недель.
Павел Сергеевич удивленно присвистнул.
– А с виду незаметно – она так одевается и к тому же худущая, – растерянно протянул он. – Ну, спасибо вам.
В своем кабинете он сел за стол и энергично растер лицо руками. Час от часу не легче. Что делать с этой Акимовой – он не знал. По всем показаниям она была вменяемой и здоровой, и все же рассказ ее вызывал недоумение – слишком несуразным он был. Павел Сергеевич колебался: назначать ли новые анализы и дополнительные экспертизы или выносить решение.
Он крикнул санитарке, чтобы она привела к нему Акимову, и, когда та робко вошла, с интересом посмотрел на нее.
– У меня для тебя новости, – сообщил он, – но сначала давай поговорим.
Оля в который уже раз рассказала о своем детстве, о своей семье, а затем объяснила, как попала к Николаевым и что там делала.
– Ну, хорошо, – улыбнулся доктор, – ты говоришь, что принимала людей. Что же ты им делала?
– Как что? – удивилась Оля. – Это у кого какая надобность была. Кто вылечиться не мог, кто забеременеть. Кто просил будущее узнать, кто прошлое прояснить – мало ли у людей бед и забот…
– То есть ты гадалка, что ли? – весело спросил доктор.
– Не совсем. Просто иногда
– Видишь, значит, – закивал доктор, – понятно… Я хочу уточнить кое-что. А ты можешь сказать что-нибудь про меня? Что-нибудь, например, про мое прошлое, что знаю только я? Пойми, мне нужно убедиться в том, что ты не врешь, и, согласись, доказать это можно таким способом.
Этот вопрос, казалось, поставил девушку в тупик. На лице ее отразилось мучительное сомнение. Она ушла в себя, уставившись невидящим взглядом перед собой.
«Ага, вот тут-то мы тебя и подловим, милая…» – решил Павел Сергеевич и тоже замолчал, давая испытуемой время собраться с мыслями.
Он рассеянно посмотрел в окно и подумал, что давно уже не навещал Фросю, женщину, у которой от него был сын – трехлетний Ванечка. Жене он скажет, что будет читать лекцию на заводе о достижениях современной медицины и потому задержится.
«Уйду пораньше и поеду к ним. Яблок им привезу, каких-нибудь продуктов… Ваньке игрушку какую-то надо купить… Саблю или пистолет…»
– Он не любит оружие, лучше подарите ему игрушечный паровозик, – вдруг сказала Оля, и Павел Сергеевич почувствовал, как у него по спине побежали мурашки.
Он беспомощно закрутил головой.
– Кто это тебе насплетничал? Подшутить надо мной захотела? – наконец прохрипел он, привставая со стула. – Я тебе пошучу!
– Никто ничего мне не рассказывал. – Оля в страхе отшатнулась от доктора.
– Сабля, сабля… – забормотал он. – Я, что ли, сболтнул кому-то? Ну, ладно. Что еще знаешь про меня?
– У вас мозоль на правой ноге, недавно была ангина, и вы не любите лимоны, – выпалила на одном дыхании девушка.
Она помолчала.
– А еще я войну
– Так, – покачал головой Павел Сергеевич, уже понимая, что встречу с сыном сегодня придется отложить, – такие дела, значит. Но я тоже расскажу тебе новость. Возможно, ты ее не знаешь, хотя удивительно, как ты могла не заметить… Ты, деточка, беременна, – заключил он и торжествующе поглядел на Ольгу.
Оля вышла в длинный сумрачный коридор и схватилась за ручку какой-то двери. Ей вдруг стало трудно дышать. Она ведь обо всем забыла, столько событий произошло, она перестала следить…
