Он замедляет свой шаг. Пусть подойдут поближе, приблизятся к нему. Надо притвориться отдыхающим. Затем снова уйти вперед, следуя вдоль берега светлой, вяло перекатывающей свои воды реки, протекающей сквозь ущелья. А вот и Кресло Дьявола, скала, расположенная на берегу реки Бланк, которая привлекает к себе много любопытных и последователей черных магии. Он останавливается возле скалы, кладет саквояж Ильи и смотрит на огромного бездомного пса с темной шерстью, который только что появился между деревьев на другом берегу.
Беранже ни на минуту не прекращал молиться с самого своего отъезда из Ренна. Он перекрестился, подойдя ближе к Креслу Дьявола. Может быть, это-то и заставило появиться из темноты этого мощного дога. Предупреждение, посланное снизу, из другого мира, который он ощущает таким близким отсюда.
А вот и первый признак, предвещающий о прибытии его врагов: какой-то камешек покатился по склону. Потом он улавливает почти неуловимый шелест раздвигаемых руками листьев. Они уже здесь. Человек с волчьей головой, его пособники, эти твари. Не очень далеко впереди него. Он поднимается во весь рост и оказывается лицом к ним. Все глаза устремились на него, даже глаза собаки, красноватые и глядящие с вызовом.
Словно зов, пришедший из глубин ада, вой собаки внезапно наполняет долину. Беранже смотрит на нее с ужасом. Это животное не принадлежит этому миру, он теперь в этом уверен. Собака воет еще раз и кидается к реке, проносясь совсем близко от Корветти и его банды. В этот момент Беранже наслаждается страхом, который он читает на всех лицах. И такой же страх пробегает по лицу главаря, так как тот быстро и с риском для себя использует лезвие, встроенное в свою трость, чтобы нанести удар по зверю. Но он промахивается мимо своей цели. Лезвие издает зловещий звон, ударяясь о каменную глыбу. А собака уже далеко, она несется со всей скоростью в сторону Дрожащей Скалы.
— Ты готов, аббат? — кричит Корветти.
— Я готов!
— Тогда веди нас к нужному месту, и покончим с этим.
— Надо, чтобы ты пошел один.
— Не тебе мне отдавать распоряжения, и мне нужны руки, чтобы транспортировать то, что мы найдем.
— Как тебе будет угодно, — говорит Соньер, поднимая саквояж, который он привязывает веревкой к небольшому заплечному мешку у себя за спиной. Сделав это, он перепрыгивает с одной каменной глыбы на другую, пока не оказывается на дороге, где принимается бежать.
— Он сейчас удерет от нас! — орет Корветти. — Бегите следом за ним!
Его люди бросаются вдогонку за Соньером, но священник уже начал взбираться на холм.
Беранже углубляется в лесную поросль, потом исчезает.
Слышно, как они зовут друг друга. Они подбадривают друг друга криками. Через мгновение Беранже догадывается, что вся свора покажется в конце дорожки, но которой он осторожно продвигается вперед. Только один раз он снова замечает пса, выше, на крутом спуске. Сзади него кто-то восклицает: «Вот он! Сюда!»
Он не оборачивается. Изо всех сил он направляется к вершине. От куста к кусту, все выше и выше, перенапрягая свое сердце, он уводит за собой своих преследователей. Дорожка закончилась. Только самое начало заброшенной тропинки. Именно здесь он решает не следовать по легкому пути, указанному ему Будэ. Он узнает старое бородавчатое дерево, на стволе которого выгравирован разорванный круг. Он находится недалеко от входа. Погоня скоро будет опасной. Он хочет, чтобы она стала такой. Малейшая оплошность — и их ждет головокружительное падение в пропасть. Вся эта толпа, которая горланит у него сзади за спиной, сейчас подвергнется суровому испытанию.
Путь по краю бездны. Разбежавшись, он прыгает на один из выступов и начинает карабкаться вверх. Пучок растительности и щель в скале дают ему возможность уцепиться. Он хватается за первый и просовывает пальцы во вторую. Удерживаясь таким образом, он отклоняется назад и смотрит вверх над собой. Отвесная скала, состоящая из красных и серых камней, раздроблена, изъедена эрозией, растрескалась таким образом, что ловкий человек имеет возможность взобраться но ней до самой вершины, затерянной в плотных белых облаках. Он не будет подниматься так высоко. Его цель находится где-то в тридцати метрах, замаскированная густой растительностью, которая захватила обширную площадку Прежний путь, по которому он не захотел идти, выходит именно туда. Он спрашивает себя, каким образом Будэ смог его разыскать. Прорубленный прямо в скалах, ставший неприметным из-за обвалов камней и колючих кустарников, он стал совершенно невидимым.
— Он мой!
Беранже оборачивается на крик. Он видит того, кто только что прокричал эти слова: молодой человек с торжествующей улыбкой на губах, который уверенно взбирается вверх. Другие уже на подходе, следом за ними Корветти.
— Я хочу его живым! — приказывает он, не рискуя карабкаться вверх.
