День тянется мучительно медленно. Полицейские то и дело заходят в кабинет с рассказами о проверке последних «зацепок». Если верить этим сообщениям, Агата уже успела исколесить вдоль и поперек всю Англию, посетить каждую деревушку, где хоть на секунду останавливается поезд. Ее видели повсюду – причем видели все кто угодно, кроме тех, кто ее разыскивает.
Каждый его шаг внутри Стайлза, включая посещения туалета, отслеживается и фиксируется парой младших чинов. Арчи более не может даже в мыслях притворяться, будто он – не один из главных подозреваемых следствии, если вообще не
Он не находит себе места от бездействия. Или все же стоит выполнить обещание и позвонить сестре Агаты, отчитаться о последних новостях? Но Арчи невыносима сама мысль о разговоре с надменной, вечно осуждающей его Мадж, он содрогается, представив, как в приступе гнева сболтнет что-то лишнее.
Он то и дело поглядывает на каминную полку, где еле-еле тикают часы, и курит одну сигарету за другой, как вдруг, пробуждая его от мыслей, хлопает входная дверь. Заслышав в прихожей возню Шарлотты с Розалиндой, он спешит поприветствовать их. Тут можно прибегнуть к маске бодрого папы, на которую дочь обычно отвечает улыбкой. У них обоих спокойное, сдержанное чувство юмора, не то что у перевозбужденной, эмоциональной Агаты.
Когда он выходит в прихожую, его маленькая дочурка стоит к нему спиной в объятиях Шарлотты, которая шепчет ей что-то на ухо. До него доносятся всхлипы.
– Розалинда, что стряслось? – спрашивает Арчи. Они синхронно оборачиваются, напуганные его появлением. Щеки дочери мокры от слез. – Что, милая?
Обычно Шарлотта позволяет умненькой Розалинде самой отвечать на вопросы, в отличие от нянь, затыкающих рты своим подопечным в присутствии родителей. Но сегодня явно не тот случай. Сегодня Шарлотта за Розалинду отвечает сама:
– Ничего особенного, сэр. Обычная детская чепуха в школе. – Ее шотландский акцент слышен слишком сильно, а он проявляется лишь в моменты серьезного стресса.
Что она скрывает? Что ей известно?
– Говорят, мама умерла, – выпаливает Розалинда.
– Умерла? – Ему хочется заорать во весь голос при мысли, что даже школьники сплетничают о его жене, но вместо этого он лишь качает головой, словно сама идея должна казаться смехотворной. – Но ведь мы же с тобой знаем, что это просто нелепо.
Она вновь всхлипывает, глядя ему в глаза в поисках правды.
– А мы знаем?
Взгляд Розалинды огорчает его, а в голове роятся мысли: не сболтнула ли ей чего-нибудь Шарлотта? Он все это время полагался на рассудительность няни перед лицом безжалостного следствия, но будет ли она столь же осмотрительна и впредь, особенно с учетом того, что ей известно об Агатином письме? У него нет ответа на этот вопрос. Разумеется, присутствие в Стайлзе ее сестры Мэри сыграло свою роль и – как он и надеялся – несколько отвлекло внимание и самой Шарлотты, и Розалинды, но насколько этого хватит?
– А как же, милая? – возвращается Арчи к вопросу дочери. – Мама уехала работать над очередной книжкой. Она просто позабыла известить нас, куда именно направляется. И оттого здесь все эти полицейские. Они пытаются помочь нам найти ее.
Рукой, свободной от перчатки, Розалинда вытирает глаза и нос, и Арчи, оторопев, застывает. Почему у Шарлотты нет наготове носового платка? И почему она не напомнит Розалинде о манерах? Разве это не входит в ее обязанности? Шарлотту следует отчитать, и он даже открывает было рот, но тут же затыкается. Ведь ее лояльность сейчас нужна как никогда.
– Значит, ты не убивал маму? – спрашивает Розалинда, сверля его взглядом синих глаз.
Шарлотта тут же прикрывает ей ладонью рот, а у Арчи от ее слов подкашиваются ноги.
– Где ты это услышала? – не успевая сдержаться, гневно вопит он, тут же мысленно проклиная себя за утрату контроля. Как на его ярость отреагирует Шарлотта? Разве дочь уже и без того не настрадалась, чтобы еще выслушивать его крики? И не выпадут ли на ее долю вскоре новые испытания? И какое, вообще говоря, имеет значение, откуда она взяла эту жуткую информацию? Да откуда угодно.
Розалинда прячется за ногами Шарлотты, съежившись от испуга.
– Это дети кричали мне в школе, папочка. Снова, и снова, и снова, – тонким голоском объясняет она, зарываясь лицом в нянину спину. На лице у Шарлотты – смесь извинений и ужаса.
Все молчат. Арчи понимает, что ему следует обнять и утешить дочь, но он не в состоянии. Ему кажется, что в их отношениях перейден невидимый рубеж, за которым они оказались на незнакомой территории.
