Арчи шатает, словно он ступил на берег с корабля после долгого плавания по штормящим водам. Держась за стену, он бредет в кабинет, его единственное укромное пристанище. Или которое было таковым до недавних пор. Стайлз – больше не его дом, не место, где царит порядок и можно предаться отдохновению после целого дня под натиском непредсказуемого мира бизнеса, Стайлз теперь – тюрьма, побег из которой невозможен.
– Карло! – Я позвала Шарлотту Фишер, которую мы наняли для присмотра за Розалиндой и в качестве моего секретаря. Эти две роли совмещались удачно: Розалинда посещала школу Оукфилд в Саннингдейле, и у Карло – как окрестила Шарлотту дочь – был почти весь день на помощь мне. После школы Карло посвящала себя Розалинде, а я, покончив с работой, имела возможность посвятить себя Арчи. Шотландская прагматичность, сильный интеллект вкупе с выдержкой и легким характером – все эти качества позволяли Карло превосходно справляться с обеими функциями – даже близко не сравнить с неизменно раздражавшей Кукушкой, которую мы уволили с чувством глубочайшего облегчения.
Ожидая Карло, я вернулась к письменному столу. Я уже дочитывала корректуру последнего романа – «Убийство Роджера Экройда», чья публикация намечалась в мае, и была весьма довольна придуманным мною приемом. Ответ на вызов, брошенный мне сестрой уже много лет назад – что мне будто бы не под силу придумать историю с непредсказуемым финалом, – я вывела на новый уровень. Вся идея книги основывалась на неожиданном сюжетном трюке: убийцей оказывается скромный врач, от чьего лица и ведется повествование. Стоило мне решить, что главной фигурой станет типичный, но в то же время уникальный ненадежный рассказчик, как текст полился сам собой – простой язык, позволявший читателю сосредоточиться на запутанной головоломке. Это был первый роман, написанный для издательства «Коллинз», и мне хотелось, чтобы он засверкал. Перечитывая его сейчас, перед публикацией, я вдруг подумала: а ведь ненадежный рассказчик – это любой из нас, все мы сочиняем историю своей жизни, опуская неприятную правду и ставя на первый план придуманную нами личность.
Я сделала финальную метку и окинула взглядом свой кабинет – обшитую деревом комнату, где, как и во всем остальном Стайлзе, всегда недоставало солнца, но зато помещалась масса книжных стеллажей.
Так, ведь я же звала Шарлотту! Сколько уже прошло? Минут пятнадцать? Час? Наверное, целая вечность, но, сев за корректуру, я потеряла всякий счет времени. Судя по часам – сорок пять минут.
– Шарлотта! – повторила я. Шарлотта, скорее всего, прибирается сейчас в спальне Розалинды или стирает ее белье, если не занята моими делами. Когда речь идет о деликатных сторонах жизни Розалинды, Шарлотта никогда не полагается на нашу горничную Лилли.
По деревянному полу Стайлза процокали каблуки секретаря. Должно быть, она наконец услышала мой зов. Дверь со скрипом отворилась, и я в очередной раз напомнила себе, что надо попросить Лилли смазать петли.
– Да, миссис Кристи?
– Вручаю тебе самую окончательную версию «Убийства Роджера Экройда», чтобы ты ее наконец отправила, – провозгласила я, держа в руках рукопись, словно трофей.
Лицо Шарлотты расплылось в улыбке. Уж она-то знала, сколько трудов я вложила в этот детектив. И не из-за его особой сложности, а просто мне нужно было сделать его идеальным.
– Примите поздравления, мэм. Какое облегчение вы, должно быть, сейчас испытываете!
– Да, Карло, это так. – Секретаря слегка покоробило, когда я назвала ее по прозвищу, но я, похоже, никогда себя от этого не отучу. Этим именем ее окрестила Розалинда в первый же день, и так уж сложилось, что оно прилипло. – Ну что, можем мы позволить себе по рюмочке хереса?
