— Ну вот, мне уже дает советы мужчина, у которого за плечами три развода. Твоя компетенция, Бартлет, вызывает большие сомнения.
— Я, может, и не умею удержать женщину, но завоевать ее мне всегда удавалось.
— Я не хочу завоевывать Джейн. С чего ты взял, что мне нужна такая обуза?
— Вообще-то, как я понимаю, твое поведение в немалой степени определяется вожделением. После четырех лет ожидания это вполне объяснимо.
— Эк, куда тебя занесло! Бартлет покачал головой:
— Я, конечно, знаю, что после Геркуланума у тебя были женщины. Лора, например, мне очень импонировала. Напоминала мою…
— Проваливай!
Бартлет улыбнулся и допил кофе.
— Ухожу. Хотел только поделиться своим обширным опытом. Сегодня мне показалось, он тебе не помешает. Меня это удивило, ты же у нас ловелас. Сначала я даже загордился, что хоть в чем-то тебя превзошел, а потом девушку стало жалко.
— Она в состоянии за себя постоять. — Тревор скривился. — Не думаешь же ты, что она по молодости лет сама не знает, что ей нужно? Или что ей будет лучше с каким-нибудь романтическим сосунком типа Марио?
— Я этого не говорил. — Бартлет поднялся. — Но я видел тебя в атаке. Если втемяшится — тебя ничем не остановишь. Ты гораздо опытнее Джейн, и это может…
— Мне тридцать четыре года, — напомнил Тревор сквозь зубы. — Я не Мафусаил.
Бартлет хохотнул:
— Я провоцировал тебя. Ну, я пошел.
— Мерзавец!
— Сам напросился. Нечего было куражиться за столом. Я привык наслаждаться процессом поглощения пищи, и все, что мешает пищеварению, должно быть устранено. — Бартлет двинулся к двери. — Не забывай это, если опять вздумаешь срывать на каком-нибудь юнце свое дурное настроение.
Он затворил за собой дверь, не дав Тревору ответить.
Вот сукин сын! Не будь он ему так симпатичен, спустил бы поганца с лестницы. Впрочем, это сделать никогда не поздно — если Бартлет вздумает и дальше его воспитывать. Да, нервишки что-то расшалились, иначе он бы не устроил несчастному пацану эту сцену. Бартлет прав, он попер напролом, а мнит, что умеет с людьми ладить.
Да и потом, с Джейн он вел себя весьма неделикатно. Надо было сохранить дистанцию, дать ей время привыкнуть к тому, что он снова рядом.
Нет! Зачем ей к нему привыкать? Они будто никогда и не разлучались. И разве мог он вести себя иначе рядом с ней? Он не Бартлет, и нечего от него ждать…
Зазвонил телефон. Это был Венабл.
— У меня его еще нет, — сказал Тревор, не дожидаясь вопроса. — Еще несколько дней. Марио работает над вторым свитком Циры.
— А если и он ничего не даст? — нажимал Венабл. — Надо поторапливаться.
— Будем. Но если мы в состоянии обнаружить что-то новое, надо идти этим путем. Время пока есть.
— Времени мало! Меня так и подмывает поехать и забрать свитки.
— Только попробуй! Получишь пепел.
— Ты этого не сделаешь. Эти свитки бесценны.
— Для тебя. А для меня, после того как я их прочту, они ничего не будут стоить. Такой вот я корыстный.
В трубке послышались проклятия.
— Похоже, мне лучше попрощаться. Для одного дня я уже выслушал более чем достаточно. Как появится что-то конкретное, я позвоню.
— Нет, погоди! Сегодня вечером мы перехватили звонок от этой Макгуайр. Она звонила Еве Дункан.
— И что?
— Рассказала про Грозака, про замок — про все.
— Это для меня не неожиданность. Они очень близки.
— Зря ты ее туда притащил!
— Не учи меня, что делать, Венабл!
Он дал отбой. Не пройдет и двух минут, как Венабл позвонит снова и начнет извиняться — дескать, вышел из себя от отчаяния.
К черту Венабла! Парень он неплохой, но начинает действовать на нервы. Он слишком напуган и боится, что Тревор оплошает.
Сегодня это слово очень точно характеризует его действия. Как он устал анализировать, что и как он сделал и сказал! Всю жизнь он руководствовался интуицией. Будет прислушиваться к ней и сейчас.
Тревор подошел к окну. Какая сегодня яркая луна! В ее свете были отчетливо видны застывшие утесы, а за ними — море. Когда-то, давным-давно, вот так же и Ангус Макдаф стоял у окна, смотрел на море и думал о предстоящем путешествии, предстоящей вылазке, предстоящей игре?
Игра.
Тревор повернулся и решительно направился к двери. Надо привести в порядок мысли, расставить все по своим местам, и он знал, где это сделать лучше всего.
На стадионе.
Джейн долго стояла под душем, прежде чем набросить на себя байковую рубашку Бартлета и лечь в постель.
Заснуть. Забыть о Треворе и некрасивой сегодняшней сцене. Он великий манипулятор, и что он имел в виду, когда сказал, что хочет с ней переспать, одному богу известно. Может, и вправду жаждет ею овладеть, а может, только играет на ее чувствах, чтобы заставить плясать под свою дудку. Самым умным сейчас будет сделать вид, что ничего не было. В конце концов, она знала, зачем сюда приехала. Вот и надо делать свое дело.
Но не в ее правилах красться по-кошачьи, не замечая подброшенной Тревором динамитной шашки. Ей придется иметь с ним дело, и она заранее предвидела проблемы.
Господи, как здесь жарко! Из-за этих бархатных штор здесь задохнуться можно! Или это от возбуждения? Неважно. Ей нужен воздух.
