– Эй, вы двое, наговорились там? Тогда, дамочка, отдай мальчишку и можешь идти восвояси, – пробасил голос за моей спиной, что меня не радовало, поскольку сразу стало понятно – главарь именно там.
– Это вы мне? – насмешливо спросила и, не дав никому и слова вставить, продолжила говорить: – Боюсь, восвояси придётся идти вам, – хищно улыбнувшись и посмотрев на ту троицу, которую могла видеть, добавила напоследок: – вас там предки заждались.
Не было ни боя, ни крови: я просто создала иллюзию в их головах, заставляя их видеть то, чего на самом деле не было. Все они думали, что их предки пришли к ним в виде нежити и потянули к ним руки, опутали их и потащили глубоко под землю. Такой вот кошмар я на них наслала.
Мы же с мальчиком молча покинули полигон, но пока Тир не видел, послала одно заклятье, которое должно было навсегда остановить их сердца. Жестоко, скажет кто-то. Так и они не ангелы: они хотели убить маленького десятилетнего мальчика, просто чтобы кто-то из его родни смог занять его место. Так что всё по справедливости. Ухмыльнулась: эта жизнь здорово меня поменяла, а ведь раньше не могла и думать о подобном. А сейчас сама отнимаю чужие жизни, и никакая самооборона меня не могла оправдать.
Когда мы вернулись в поместье, по очереди приняли душ. Тир уже сидел на кровати. После того, как я вышла из ванной, одетая в майку и штаны, забралась на спальное место, легла, ребёнок пристроился рядом и обнял меня. «Не вини себя», – неожиданно произнёс эти тихие слова мальчик. Обняв его покрепче, не стала ничего отвечать и просто запела всем известную колыбельную «Спят усталые игрушки». Тир сначала слушал внимательно, потом начал клевать носом, а после заснул. Допев песню, укрыла нас одеялом и решила эту ночь провести вне камня.
Атриэль Элэотэль:
Учёба, учёба и ещё раз учёба с перерывами на физическую подготовку, еду и сон – вот, на что были похожи мои дни после того, как мне исполнилось четырнадцать лет. И только иногда у меня были мгновения полноценного отдыха, и все они были связаны с той, кто стал моей семьёй. После смерти отца Алиса воспитывала меня, она не старалась стать заменой родителей. Подруга, старшая сестра и учитель – она научила, как жить в этом мире, рассказывала то, что мне нужно знать, ну, и ещё… Пришлось её долго уговаривать, но мне самому было интересно. Хотелось знать, как мыслят самые загадочные существа нашего мира – девочки. Их логику я долго не мог осилить, пока не упросил Алису научить меня хотя бы немного понимать их. И она кое-что мне рассказала, из-за чего мне стало проще понимать этих девчонок.
Так вот, возвращаясь к мысли о девушке: она ставила себя на любую позицию, кроме одной – родителя. Хотя я сам нет-нет, а ловил себя на мысли, что уже давно принял её как свою маму. Сердце болезненно сжалось, и я вновь взглянул на портрет той, кто покинул нас с отцом, когда мне было всего два года. Её, как ни странно, я помнил чётко, остальных воспоминаний о том времени у меня не было. Но и мне и этого образа хватало.
– Прости, мама. Надеюсь, ты на меня не злишься, – произнёс очень тихо.
Понимал, что портрет неживой и не ответит, и от этого стало ещё тоскливее. В коридоре послышались шаги, посмотрел в ту сторону, увидел Алису с букетом сирени в руках. Девушка, увидев меня, улыбнулась, молча подошла к картине и поставила свой букет в вазу, что стояла на столике под портретом моей матери. Поставив букет, Алиса немного отошла, постояв, она обернулась и так же, без слов, подойдя ко мне, обняла.
На душе сразу стало легче, а грусть покинула разум. Вздохнув, обнял девушку в ответ. Постояв так немного, каждый из нас ушёл в свою сторону. Она – выполнять обязанности регента, я же – вновь учиться.
Последнее занятие закончилось очень быстро, поскольку Алиса пришла в библиотеку и, закончив мой урок на полчаса раньше, повела меня куда-то. Оказалось, наш путь лежал на крышу поместья. Уже вечерело и два дневных светила постепенно уходили за горизонт. Девушка, что стояла рядом со мной, улыбнулась, в её руках появился знакомый ещё с детства фотоаппарат. Сделав снимок заката, Алиса посмотрела на меня.
– Хочешь, вместе сфоткаемся? – предложила девушка. Я улыбнулся.
– Хочу, но у меня есть ещё одно предложение: пусть потом чуть позже художник нарисует наш с тобой портрет и картину заката, – мои слова удивили Алису, судя по приподнятым рыжим бровям. Но она не стала никак комментировать моё предложение, просто молча кивнула.
Мы сделали совместное фото, посмотрев получившийся снимок, решили немного посидеть на крыше и понаблюдать за закатом. Пейзаж постепенно менял свои краски с голубых и золотых, на красные и рыжие тона. Дул лёгкий ветер, играя с нашими волосами и листвой деревьев в саду. Я и Алиса молчали, но нам не нужны были слова в этот момент для понимания друг друга. Сейчас мы могли понять всё и без слов.
