Другой причиной частичной неудачи следствия явилось плохое знание следователями специфики туризма, взаимоотношений в туристских группах. А также непонимание главных причин аварий в лыжном туризме. В результате следователи искали причины аварии не там, где они «лежали». Следователи, к примеру, искали причины аварии по одной из «версий» в возможном конфликте внутри группы. А вот опытные туристы категорически отвергали развитие ситуации на почве «драки из-за девушек» или «пьяной ссоры». Ведь те прокурорские представления о «криминале», что так часто случался и тогда и сейчас на уровне бытовых преступлений в условиях города, никак не подходили для сплоченной туристской группы. В то же время на самый «страшный» по статистике фактор аварийности в лыжном туризме, - на снежные лавины, следствие не обратило серьезного внимания. Никто, кроме И.Б.Попова, и не подумал обратиться к специалистам по лавинам (гляциологам, географам, метеорологам), чтобы те разобрались с состоянием снега и климата на склонах горы Холатчахль при поисковых работах и путем анализа, - в момент аварии. А ведь выводы гляциологов и метеорологов могли раньше «вызвать к жизни», существенно подкрепить и уточнить версию Аксельрода, возникшую через некоторое время после аварии. В материалах следствия все предположения насчет лавины серьезно не изучались, и уже это увело следствие в сторону от главных причин начала аварии.
Версия Аксельрода о лавине возникла много позже окончания следствия и закрытия дела. Следователи мало прислушивались к мнению опытных туристов, и не посвящали их в детали расследования. Поэтому естественные версии аварии, связанные с лавинами и метеорологическими условиями серьезно не разрабатывались официальным следствием.
Сейчас понятно, что и с травмами следствие разобралось недостаточно точно и полно. Судмедэксперт Возрожденный имел небольшой опыт (4 года в 1959 году), причем в городских условиях. Специфику несчастных случаев в туризме он практически не знал, - это видно по его выводам. Здесь, правда, были налицо и объективные факторы, помешавшие экспертизе, поскольку последняя четверка погибших успела частично разложиться, а это не позволило точно определить, какими были отдельные травмы, - прижизненными или посмертными. Возрожденный явно ошибся в оценке характера и опасности травмы Дубининой и ошибся в части определения дееспособности дятловцев после получения ими травм. Его оценка тяжести травм оказалась завышенной, - отсюда пошло и непонимание характера дальнейших событий в части определения, где были нанесены травмы, - в палатке или в лесу. Не зная специфики лавинных травм, Возрожденный не смог увидеть единственный источник происхождения всех тяжелых травм в компрессионном сдавливании навалившейся массой снежного обвала. Он не понял, что травма сердца Дубининой тоже была последствием статической составляющей этой компрессии.
Следствие недостаточно глубоко и точно проанализировало метеорологическую обстановку в ночь аварии. И не смогло обнаружить прохождение фронта холодной непогоды с падением температуры до минус 28 °C и усилением ветра. А ведь это не так трудно было сделать, - фронт обнаруживался 02.02.59 по минимальной температуре в Бурмантово (минус 28,7 °C). Хотя его прохождение было достаточно быстрым, и четко просматривалось только по данным погоды на 6-часовых интервалах времени ближайших метеостанций Бурмантово и Няксимволь восточнее и севернее места аварии.
Действия властей в ситуации с группой Дятлова тоже нельзя назвать «оптимальными». Надо, конечно, отдать должное властям в части организации беспрецедентных по масштабам спасательных работ. Но вот действия по сокрытию информации об аварии и закрытию следствия внешне казались непонятными и не очень разумными просто потому, что они были во многом вынужденными. Ясно, чего опасались местные власти в Свердловске: они боялись наказания со стороны «Москвы» и за свою неспособность раскрыть дело, и за возможные «санкции» по сохранению режима секретности, если бы «выплыла» какая-то информация о ракетных пусках по свидетельствам об «огненных шарах». И за «общественное брожение» в связи с событиями аварии. Не получив исчерпывающего ответа от следствия на вопрос о том, что же произошло, местные власти «закрыли» дело, ограничившись только правовой оценкой событий. В условиях, когда расследование «несчастных случаев» фактически не входило в компетенцию прокуратуры. Понятно и то, что власти выполнили «указание сверху», - Москва тоже «закрыла дело» и негласным партийно-государственным указанием, и официальным решением прокуратуры.
