«…Нам, лавинщикам, хорошо известно, что любое быстрое изменение температуры, повышение или понижение, ― это сигнал опасности…».
Примечание. На стыке суток 1–2 февраля 1959 г. (метеостанции Бурмантово, Няксимволь) имел место скачок температуры на минус 23,9 градуса в Бурмантово и не менее чем на минус 21,5° в Няксимволе!).
Стр. 62: ветер:
«…Ветер всегда считался важным фактором лавинообразования…».
Стр. 228: случай схода лавины от подрезки «снежной доски»:
«…Не требовалось особой гениальности, чтобы восстановить ход событий. В результате бурана на склоне образовалась мягкая снежная доска толщиной около 1 м. Доска могла осесть и стать устойчивой, если бы ее предоставили самой себе. Но тут пришел бульдозер АТТ и сделал разрез прямо посередине доски, уничтожив ее опору на склон. Лишенная этой опоры, доска съехала вниз…».
Случается так, что туристской группе, попавшей в аварию, удается вырваться. Удается сломить, зацепивший ее «зуб опасности» и спастись. Но случается и так, что группа, уходя от одной опасности в сложной ситуации, тут же натыкается на другую. И бывает так, что, сломив один «зуб опасности», группа встречается со следующим. И каждый новый этап аварии оказывается при этом тяжелее предыдущего. В таком случае ситуация становится все сложнее, тяжелее и трагичнее. Особенно в условиях жесткого давления стихии и почти неизбежных в таких ситуациях ошибок туристов.
Ниже я хочу пояснить суть отдельных механизмов лавинных и холодных аварий на примере одной катастрофы, о которой писалось ранее. Но описания были даны без полной детализации причин, которые тогда еще четко не были видны. Пояснения нужны для возможного предупреждения подобных ситуаций в будущем, ― для лучшего видения отдельных факторов опасности.
Ситуация произошла на «сломе» условий рельефа, ― такие переходы чреваты всякими неожиданностями. Группа вышла из тайги на открытый ветру склон горы (Холатчахль, Северный Урал, 1096). На перевале дул ветер с азимута 270–290 (западный и северо-западный ― это мы выяснили точно), но под восточным склоном горы ветер был слабее. Гора прикрывала собой, пока группа не вышла из-под ее защиты. Дальнейшее движение выводило на северный склон и на более открытое пространство, ― навстречу ветру. Времени до темноты оставалось немного, поэтому туристы решили не выходить «под ветер» и заночевать на склоне, выбрав участок с достаточно толстым снегом в нечеткой ложбине склона, на перегибе крутизны. Спускаться вниз к лесу через каменные гряды не хотелось, поскольку на следующий день пришлось бы снова набирать высоту. Ночлег в таких условиях являлся хорошей тренировкой, ― ранее только руководитель группы имел опыт подобных ночлегов.
Казалось, все сделано правильно. Для установки палатки выбрали участок склона с глубоким снегом, ― в заметенной выемке склона, на перегибе крутизны. Длинную двойную палатку постарались максимально «убрать» под склон и «в склон», вырубив в снегу ровную площадку и укрыв палатку за снежным уступом высотой более метра. Так палатка меньше «парусила» на ветру и между ней и склоном не наметало крупный сугроб, тяжесть которого могла ночью завалить палатку. Ветер нес снег со снежного уступа через палатку, а в углублении между палаткой и склоном снега скапливалось немного. Палатку тщательно закрепили на стойках и оттяжках. Крайние стойки ― из лыжных палок, а высокие боковые ― из лыж с оттяжками от центра конька палатки. Для крепления оттяжек перевернутые палки углубили до колец, ― такая была глубина снега (до 120–200 см).
