Татьяна, которой по сию пору приходилось разве что слышать о человеческом облике Дэйва, но не видеть воочию, сейчас, наблюдая за превращением хранителя памяти, не могла невольно не отметить некоторое сходство его прически с вечно лохматой головой его хозяина. Интересно, так всегда бывает? Хотя, если задуматься, то у Эрика с Винсентом прически определенно разнятся, начиная с цвета волос и заканчивая длинной шевелюры, тогда как Дэйв и Ричард… Хотя сейчас определенно не время сравнивать прически.
Дэйв, еще раз вздрогнув всем телом, замер на полу, на коленях перед кроватью хозяина, отчаянно цепляясь пальцами за простыню на ней. Что-либо говорить он определенно не собирался, приветствовать Ричарда тоже, да и голову без приказа поднимать явно не спешил.
Оборотень же, растерянный превыше всякой меры, и вовсе не был сейчас в силах выдумать что-то более или менее связное, или конструктивное, совершенно не представляя, как и о чем общаются с хранителями памяти. О том, что Винсент тоже к таковым относится и с ним он общий язык находил всегда без труда, он как-то запамятовал. Тем более, что головная боль явлением Дэйва в его человеческой ипостаси народу, усыплена отнюдь не была, и даже напротив, словно бы разошлась еще больше.
– Оп-па… – спустя несколько молчаливых мгновений выдавил из себя Ричард, после чего его фантазия окончательно капитулировала под натиском изумления.
Дэйв, услышав это, только сильнее стиснул пальцами простыню, после чего совершенно перестал подавать признаки жизни, не желая даже смотреть на хозяина. Эрик, в немом изумлении созерцающий эту сцену, тихонько вздохнул и, покачав головой, бросил быстрый взгляд на супругу. Та ответила вполне понимающим взором и, вновь переведя взгляд на экс-пантеру, едва заметно пожала плечами. Да, с поведением Винсента это не сравнить… Тот как-то сразу был гораздо увереннее, хотя и не был особенно доволен необходимостью раскрыть инкогнито, но уж конечно не боялся хозяина так, как боится своего сейчас Дэйв. Или же он не боится, а… стыдится?
– Прости… – глухо прозвучавшая просьба, чуть слышный стон, вырвавшийся из груди младшего из хранителей памяти, заставила Татьяну отвлечься от размышлений.
Да и не только ее.
Ричард, по сию пору в безмолвии рассматривающий столь кардинально изменившегося друга, моргнув от неожиданности, нахмурился и растерянно опустил подбородок. Некоторое время он молчал, не находясь, что ответить, как отреагировать и вообще, кажется, подспудно надеялся, что все происходящее окажется не более, чем галлюцинацией, бредом, порожденным разрывающимся от боли сознанием, понимая, однако, что это напрасно, затем неуверенно и негромко кашлянул.
– За что?.. – он помотал головой и, почесав осторожно противно ноющий затылок, попытался все-таки наладить контакт с представителем иной расы, – Дэ… эм… Ты же Дэйв, да? Или как человек зовешься как-то иначе?
Хранитель памяти молча поднял голову. Оборотень, натолкнувшись внезапно на виноватый и очень расстроенный взгляд карих глаз, несколько замялся, не очень хорошо отдавая себе отчет в том, чем успел так сильно огорчить своего собеседника.
– Значит, Дэйв… – неуверенно констатировал он и, быстро облизнув пересохшие губы, промямлил, – Значит… выходит, что… привет?
– Здравствуй!.. – горько воскликнул молодой человек, вновь опуская голову. Со стороны он выглядел провинившимся рабом, слугой, ожидающим наказания от жестокого господина за какую-то невнятную провинность, и это неожиданно взбесило гневливого оборотня.
– В конце-то концов, что происходит?! Просишь прощения, сам выглядишь так, словно сейчас разрыдаешься, и ждешь от меня… чего ты вообще от меня ждешь?! Дьявол, я и представить себе не мог, что мой хранитель памяти – глупый мальчишка…
Дэйв вскинул голову и в карих глазах его явственно сверкнули желтые искры. К пренебрежительным отзывам о своей персоне он, судя по всему, относился не менее чувствительно, чем Винсент и сносить их не был намерен ни от кого, даже от родного хозяина. Хотя в данный момент выражать свое негодование было бы почти неприлично, посему парень ограничился одним только взглядом.
Ричарду этот взгляд понравился. Видя явное и несомненное опровержение собственных слов, он испытал некоторое удовлетворение, сознавая, что «мальчишка» не так-то уж и прост, но демонстрировать этого не пожелал. В конечном итоге, роль жестокого хозяина все еще тяготела над ним, да и Дэйв, хотя и был определенно задет, не спешил подниматься с колен, и казался по-прежнему вполне неуверенным.
– Ричард… – голос молодого человека звучал хрипловато, скованно и смутно напоминал голос самого оборотня, вновь вызывая ассоциации о сходстве хранителя памяти и его хозяина, – Но я же… я прошу прощения…
