– Кто бы мог подумать, что ты неожиданно станешь фаталистом, – фыркнул Ричард и, подойдя вновь к своей кровати, присел на нее, набираясь сил перед дальним путешествием, – А прежде таким ты не был.
– Я не фаталист, – лениво огрызнулся хранитель памяти, – И про «прежде» попрошу вообще не заикаться, пока я лично не увижу, что там было и каким я был. Я просто хочу сказать, что если взглянуть со стороны на все, что окружает и окружало этих двоих, то тут поневоле задумаешься, что все вокруг просто толкало их друг к другу в объятия. Кошка… Оба они звали ее одним и тем же именем, хотя между временем, когда хозяином ее был Эрик и когда хозяйкой стала Татьяна, пролегло три столетия. Браслет… Его носил Эрик, а после кошка отдала его Татьяне, вероятно, почуяв в ней хозяйку. Я не знаю, как еще это объяснить, честно. Судьба… она и судьба, как она есть.
– Но мне Тио отдала браслет потому, что у меня был кулон… – Татьяна, слегка растерявшись, невольно потеребила упомянутое украшение, – Да я и вообще не понимаю, как не понимал и ты, почему… как она почуяла во мне хозяйку, если я не имею отношения к роду? В смысле, не имела.
– Возможно, что в моем прошлом кроется ответ и на этот вопрос, – оборотень тонко улыбнулся и, слегка вздохнув, поднялся снова на ноги, очевидно, предполагая себя окончательно отдохнувшим, – Давай, Дэйв, заводи свою шарманку. Люди желают знать правду!
– Люди-то желают, – отозвался Эрик и, склонив голову набок, вгляделся в собеседника, – И даже готовы отправиться в путь по первому слову… Но вот готов ли ты, Рене?
Ричард удивленно хмыкнул и демонстративно выпрямил спину.
– Да я-то готов уже давно, еще с тех пор, как вновь все вспомнил, – он коснулся указательным пальцем виска и, пожав плечами, слабо охнул сквозь сжатые зубы, – Мы ждем только вас.
– А как же твои раны? – Татьяна, мигом подметившая это оханье, настороженно нахмурилась, – Ричард, ты уверен, что выдержишь это путешествие? Тебе был прописан постельный режим, а, насколько я понимаю, если мы отправимся в путешествие по твоей памяти, посидеть с попкорном на стуле там удастся вряд ли.
– Я выдержу! – в голосе оборотня явственно зазвенел металл, – Хватит тянуть резину! Дэйв…
– Да уж, открывай нам дверцу в страшное прошлое, – подхватил Винсент, видя, что «коллега» никак не решится на хоть какие-нибудь действия, – Не стесняйся так, здесь все свои.
Младший из хранителей памяти медленно обернулся, переводя на собеседника откровенно изумленный взгляд.
– Так дверь? Вот черт, а я-то думал, окно, еще прикидывал, как…
– В такое прошлое? – де ля Бош фыркнул и, качнув головой, позволил себе тяжелый вздох посвященного, утомленного недогадливостью окружающих, – Окно – это путь на пару лет назад. В шестой век есть только один путь – дверь.
Дэйв, нахмурившись, сосредоточенно кивнул и снова поднял, было, руку, однако, делать опять ничего не стал, еще раз оглядываясь через плечо на советчика.
– Но, Винсент… Это книга!..
Мужчина закатил глаза.
– Сначала ты открываешь дверь, – терпеливым тоном учителя младших классов вымолвил он, – А после уже листаешь. Понял?
Ричард, медленно переведя взгляд со своего хранителя памяти на подсказывающего ему Винса, затем обратно, тряхнул головой и, наконец, предпочитая взирать на того, кого понимает, обратился к Татьяне.
– Ты в прошлом общалась с двумя Винсентами… – в раздумье вымолвил он, – Скажи, у тебя тоже бывало ощущение, что то ли они говорят на каком-то непонятном языке, то ли это ты настолько… не понимаешь?
– Настолько глупа, – моментально уловив подтекст, девушка хмыкнула, согласно кивая, – Было дело, да. Я тогда сбежала от их общества на ближайшую лавочку…
Винсент, внимающий их беседе краем уха, недовольно махнул в сторону болтунов рукой. С его точки зрения, отвлекать и без того не до конца уверенного в себе молодого человека сейчас не стоило, тем более, что он уже приступил к необходимым действиям.
Дэйв, как некогда и сам Винсент, сейчас, воздев уже другую руку, шарил за гранью реальности. В пространстве уже смутно начали обозначаться очертания проема, когда он, наконец найдя то, что искал, стиснул незримую ручку и изо всех сил, прилагая их довольно немало, потянул ее, распахивая реальность.
Созданный его усилиями проход куда как больше походил на дверную створку, нежели у Винсента, посему Татьяна, полагавшая себя доселе уже маститой путешественницей как во времени, так и в памяти, невольно приоткрыла рот. Странное это было зрелище – полупрозрачная, неосязаемая, но ясно видимая створка, открытая, сдвинутая в сторону реальность и сизо-фиолетовая мгла за гранью проема. Отправляться в эту самую мглу, как и тогда, в миг путешествия в память Эрика, совершенно не хотелось, особенно при учете воспоминаний о том, что было тогда, но необходимость делать это вставала во всей красе, посему девушка, глубоко вздохнув, стиснула левой рукой браслет, удерживая его в верном положении и не позволяя вращаться.
