Только вот такого ответа я никак не ожидала и теперь тоже нервничала ещё сильнее. Что он знает про Ника? При чём здесь моя мать?!
Мне пора действовать! Но начать плести руну или спросить еще о чем-то я не смогла, потому что дальше случилось невообразимое.
Я наблюдала происходящее отстранённо. Словно сценку из приютского воскресного спектакля, для которого всегда шила перчаточных кукол.
Вот только ни смешно, ни любопытно не было. Как не было и никакой надежды на невидимого кукловода, который разыграет счастливый конец, когда достаточно подержит зрителей в напряжении.
Сперва взбеленилась и отчаянно стала рваться с привязи Эппл. Затем из густого орешника вылезла шипящая тень. Я попыталась посмотреть на неё интуицией, но моментально сдалась, натолкнувшись на преграду – завесу, как у Ника, только ледяную и невидимую. Я лишь в страхе успела понять, что эта аура не только стремительно движется на нас вместе с тенью, но и расширяется. За считанные секунды она достигла меня и накрыла целиком.
Вот тогда-то и стало всё совершенно безразлично.
Умом я поняла, что сейчас, когда я внутри воздействия, можно снова попробовать обратиться к интуиции. Но боялась, что это убьёт меня раньше, чем сама тень – такой невыносимой тоской, безысходностью и горем веяло от неё совершенно осязаемо. Смотреть на это ближе просто нельзя! Такая боль высушит намертво изнутри...
Вернон метался рядом с Эппл – пытался отвязать её, чтобы сбежать. Зачем? Разве не ясно, что тварь движется быстрее ветра? Лошадь без седла, а он в панике.
Кажется понял. Развернулся на монстра… с револьвером.
Так вот почему он не придумал более хитрый и простой способ напоить меня ядом. Поэтому потратил столько времени на поездку и пространные объяснения. Мой фальшивый отец не исполнял последнюю волю обречённого на смерть, а всего лишь тянул время. Я просто уже на этой поляне была приманкой. Только вот привлёк он внимание не того, на кого рассчитывал.
Неужели он правда думал, что за мной придёт мать? Или Ник… Да кому я нужна!.. Тоска накрыла с новой силой. Никому нет и не должно быть дела до рябой Лии Хилз. Я готова умереть. И Вернона тоже не жаль...
Доктор бился в уродливой истерике и сам напоминал чудовище. Бледный и мокрый – весь в поту, соплях и слезах.
Тем не менее, трясущимися руками и с перекошенным от ужаса лицом, он поворачивал и поворачивал барабан, пока не выпустил из пистолета все пули. Монстр лишь вздрагивал от каждой, не прекращая шипеть, словно огромная гадюка в балахоне.
К чему Вернон это делает? Разве не видит, что это вампир, который нападает? Конец близок, ничто его не отвратит. Всё хорошо, так и должно быть... пусть умирает. И мне тоже жить незачем.
Вдруг я поняла, что аура исчезла.
Тоска не отступила так же быстро, как она, но к страху сразу прибавилось желание бежать, он перестал сковывать. Я судорожно закрыла глаза – нужны руны, хотя бы скорее освободить ноги. Но быстро распахнула их от скрипучего, ржавого визга:
– Уходи! Немедленно!
Вампир приказал это не мне, а доктору. Тот рухнул на колени и пополз к жидким зарослям, отделявшим прогалину от полей. Чудовище сперва молча наблюдало, затем просипело тише, но ещё страшнее:
– Быстрее!
Доктор вскочил и побежал. Спотыкаясь, падая, не переставая рыдать и подвывать.
Монстр рванул привязь Эппл, после чего та тоже помчалась прочь и на опушке наступила тишина. Тень обернулась на меня и мгновенно переместилась к повозке. Всё, моя очередь.
Случайно ли я стала последней или просто из меня лучше закуска, чем из Вернона? Моложе кровь или пол имеет значение?.. Я освободила руки и ноги, но снова не видела в этом ни малейшего смысла.
Затошнило – приблизившийся вампир обдал приторным запахом подпортившейся говяжьей печени, гнилых яблок, плесени. Где-то я уже чуяла всю эту мерзость и именно в таком сочетании… только не так сильно.
Ещё один неприятный оттенок – дешёвый щёлок для стирки – врезался в ноздри и подтолкнул к ответу.
– Алва?!
Я подняла голову и посмотрела прямо на монстра. Из грязных лохмотьев торчали неестественно длинные руки – сплошные кости без мышц и неживая бумажная кожа, которую, казалось, при малейшем движении должны рвать торчащие суставы. Узловатые когтистые пальцы. Капюшон, скрывющий голову. Из-под него выбились и свисали жидкие пряди слипшихся волос, цвет которых даже не угадывался из-за сальности. Они обрамляли тощую высокую шею и угловатую бледную челюсть с отвратительными клыками, торчащими из бескровного рта, лишённого естественных очертаний. Двуликий вампир в своей страшной ипостаси. Всё хуже, гораздо хуже, чем представлял себе проповедник Оуэн!
Но скорбно опущенный капюшон этот я знала всю жизнь. Как знала прячущуюся на боку в складках балахона бесформенную торбу, с которой Алва не расставалась даже во время работы, вызывая смешки окружающих. И бесконечные заплатки из хозяйственной мешковины по всему одеянию – старые и поновее. И запах нищенки, которого все отчаянно сторонились. Запах, с которым я имела дело… с детства. В голову поползла вторая смутная догадка…
