— Весь мир сам по себе — это такая мелочь, — задумчиво возразил поэт. — Лишь на красоту стоит обращать внимание.
— И когда красота не болтала с домовладелицей, она болтала с вами, если вы проходили мимо ее двери?
— Увы, нет! Она сидела в своей комнате и читала, отбрасывая тень…
— На вашу жизнь?
— Нет. На шторы.
— Всегда была лишь одна тень?
— Нет, однажды или, может, пару раз их было две.
— А, вы, должно быть, были пьяны?
— Ей-богу, вовсе нет. Я дал зарок не пить вина, оно коварно.
— Это правда. Выпивка не идет поэтам на пользу. От нее подкашиваются ноги. Кому же принадлежала вторая тень?
— Мужчине.
— Естественно. Вероятно, Мортлейку?
— Но это невозможно. Ведь он был среди бастующих за введение восьмичасового рабочего дня.
— Так вы узнали, чья тень? Или она осталась тенью сомнения?
— Нет, я подождал, пока этот человек не выйдет.
— И это был Артур Констант.
— Да вы волшебник! Вы… просто пугаете меня. Да, это был он.
— Так вы говорите, это было только раз или два?
— Я не следил за ними.
— Нет, нет. Конечно, нет. Вы просто проходили мимо по своим делам. Я все прекрасно понимаю.
Дензил почувствовал некий подвох в этой фразе.
— Зачем же он приходил к ней? — продолжал Вимп.
— Не знаю. Но я голову готов дать на отсечение, что ее честь осталась незапятнанной.
— Вы с легкостью могли бы и удвоить ставку.
— Да, мог бы! Я сделал бы это! Вы смотрите на ситуацию моими глазами.
— Сейчас мне ничего другого не остается. Когда вы видели их вместе в последний раз?
— Где-то в середине ноября.
— Мортлейк ничего не знал об их встречах?
— Я не знаю. Возможно, и знал. Мистер Констант, по всей видимости, пересекался с ней по работе. Я знаю, что она была среди обслуживающего персонала на большом детском чаепитии, проходившем в начале ноября. Он относился к ней, как к леди. Она была единственной, кто работал своими руками.
— Я так понимаю, что остальные разносили чашки при помощи ног?
— Конечно, нет. Как вы это себе представляете? Я хотел сказать, что остальные были настоящими леди, тогда как Джесси была, так сказать, непрофессиональной леди. Подавать детям чай для нее было не в новинку. Думаю, что она достаточно часто помогала своей домовладелице — в том доме полно ребятни. Разве что поменьше, чем у Кроулов. Джесси была молодчиной. Но, быть может, Том ее недооценивал. А может, ему не нравилось, что Констант позвал ее, и они поссорились из-за этого. Как бы то ни было — она пропала, просто как в воду канула. И следа не осталось. Джесси была очень дружна со своей домовладелицей и даже бесплатно шила ей платья. И вот теперь эта домовладелица говорит мне, что она ужасно расстроена тем, что не имеет ни малейшего понятия, где находится ее недавняя квартирантка.
— Вы, очевидно, самолично наводили справки?
— Только у домовладелицы. Джесси даже не поставила ее заранее в известность о том, что уедет — вместо этого заплатила ей и сразу же исчезла. Домовладелица сказала мне, что я, право, просто ошеломил ее. И мне даже жаль, что это не так: если я и ошеломил ее, то только оттого, что она сама не смотрела в оба. Также она говорит, что если бы у нее возникло хоть малейшее подозрение, что проказница — она посмела назвать Джесси проказницей! — собирается уехать, то непременно выяснила бы, куда именно, или она не она. И все-таки она признает, что Джесси выглядела нездоровой и о чем-то беспокоилась. Глупая старая карга!
— Девушка с характером, — пробормотал детектив.
— Вот и я о том же! — тут же воскликнул Дензил. — Другая девушка проговорилась бы о своих намерениях. Но нет! Ни слова. Просто заплатила и ушла. Домовладелица побежала наверх, но в комнате Джесси уже не было ее вещей. Должно быть, она потихоньку продала их или перевезла на новую квартиру. Никогда в своей жизни я еще не встречал девушку, которая так точно знала бы, чего она хочет. Она всегда напоминала мне Сарагосскую деву[27].
— И правда. Когда она ушла?
— Девятнадцатого ноября.
— Но Мортлейк, разумеется, знает, где она?
— Не могу сказать. В последний раз, когда я заходил к ним — это было в конце ноября, — я узнал, что там его не видели уже шесть недель. Но он, конечно же, иногда писал ей — домовладелица знает его почерк.
Вимп посмотрел прямо в глаза Дензила и спросил:
— Стало быть, вы пришли сюда, чтобы обвинить Мортлейка в убийстве мистера Константа?
— Н-нет, вовсе н-нет, — заикаясь, выдохнул Дензил. — Просто вы знаете, о чем мистер Гродман писал в «Пелл Мелл»: чем больше мы узнаем о жизни мистера Константа, тем больше узнаем о том, как он умер. Я подумал, что моя информация может быть полезна для вас, вот я и пришел к вам.
— А почему вы не пошли с ней к мистеру Гродману?
— Потому что подумал, что это не было бы полезно для меня самого.
— Вы написали «Преступников, которых я поймал».
— Откуда… откуда вы это знаете?
Вимп в этот день снова и снова удивлял Дензила.
— Ваш стиль, дорогой мой мистер Кантеркот. Ваш неповторимый возвышенный стиль.
