– Что такое?
– Я только что поняла, что боюсь поверить тебе.
– Не бойся.
– Что, если я упаду? – спросила она.
– Я поймаю тебя, – сказал он.
И эти слова были не просто уверением, они были обещанием, которое он вряд ли когда-нибудь захотел бы нарушить.
Амелия еще никогда не была в кабине самолета. Ей нравилось смотреть, как Джефф готовит его к полету. Он рассказывал ей, что делает, посвящая ее во все тонкости. Она села рядом, и, когда им дали разрешение на взлет, они покатили по взлетной полосе и наконец взлетели.
Тучи разошлись, и ночь была ясной. На них бы ли наушники, они могли разговаривать друг с другом, и Джефф показал ей город с высоты, указывая на различные ориентиры. Амелия слышала возбуждение в голосе Джеффа и понимала: он создан для полетов.
– Мне очень нравится, – восхищенно произнесла она. – Никогда не видела Лондон с этой стороны.
– Отсюда весь город виден с иной точки зрения.
– Ночью он прекрасен. Всегда больше всего любила ночь, – сказала она.
– Почему?
Амелия пожала плечами:
– Думаю, потому, что ночью никто ничего от тебя не ожидает.
Джефф рассмеялся:
– Ночью можно творить что угодно, ты это хочешь сказать?
– Да, подумай только. Днем от тебя постоянно что-то требуют, а ночью никто не указывает тебе, что делать. Может, они хотят, чтобы ты был дома или делал что-нибудь достойное уважения, но никто не ждет, что ты станешь работать.
– Думаю, в какой-то степени ты права. Ночью все равно остаются обязательства, но ты можешь отказаться от них, и люди не подумают о тебе плохо, – заметил Джефф.
Для Амелии вечера были временем для отдыха, но она знала, что Джефф и высшее общество смотрели на них по-другому: это время блистать.
– Как ты смогла отказаться от запланированного ужина? – спросил он.
– Пообещала Сесилии завтракать с ней две недели. Она очень близкая подруга мамы. Она заподозрила, что я меняю ее на тебя, и не обиделась.
– Почему?
Амелия встревожилась. Зачем она затронула эту тему? Все считали, что Джефф отличается от мужчин, с которыми она обычно встречалась. Но Амелия переживала из-за того, что может быть последней прихотью Джеффа, прежде чем он найдет себе респектабельную жену вроде Мэри Вернер – женщину, которая всегда говорит и делает правильные вещи.
– Она находит тебя милым.
– Милым?
– Да, и знаешь, это хорошо.
– Звучит скучно. Никто не хочет быть скучным, особенно если он с тобой.
– Я не думаю, что ты скучный, – возразила она. – Как я могу так думать?
– Хорошо. Хочешь порулить?
Амелия покачала головой:
– Ни за что. Мне нравится смотреть, как ты это делаешь.
– Но я не могу прикоснуться к тебе, пока управляю самолетом, – произнес он.
От его слов все ее тело охватила дрожь желания, между ног стало горячо. Она хотела снова почувствовать его прикосновения. С прошлой ночи, казалось, прошли годы.
– Я определенно не хочу управлять самолетом, если ты собираешься трогать меня. Скорее всего, мы разобьемся.
– Я могу довести тебя до этого?
– Да, можешь. – Она глубоко вдохнула. – Ты можешь заставить меня сделать больше, чем кто-либо до тебя.
– И что ты чувствуешь по этому поводу? – спросил он.
– Страх, – ответила она. – Потому что не имею представления, что чувствуешь ты.
Он заложил вираж и направил самолет обратно к городу.
– Я чувствую себя живым, Амелия, и ничто раньше не давало мне этого ощущения, даже мои быстрые машины и самолеты.
Такой откровенности она не ожидала. Неужели Джефф влюблялся в нее? Ей хотелось верить в это. Не делала ли она из Джеффа героя, которого всегда боялась даже надеяться встретить?
Она положила руку ему на ногу: ей нравилось ощущать под рукой его мускулистое бедро.
– Мне нравится, когда ты трогаешь меня, – простонал он.
– А мне нравится трогать тебя. Мне тебя всегда мало.
– Правда?
– А ты еще не понял? Прошлой ночью я сказала себе, что на этой ночи все закончится, но вот я здесь.
– Что заставило тебя передумать? – спросил он.
– Ты, – призналась Амелия. – Этим утром, когда ты стоял голый у меня на кухне.
– Не можешь устоять перед голым мужчиной? – спросил он.
Она посмотрела на Джеффа и улыбнулась. Он знал, что она не просто не может устоять перед голым мужчиной – она не может устоять перед голым Джеффом. Она понимала, что он знает, что именно он нарушил баланс. Ей хотелось мечтать о нем – и это было опасно.
Джефф посадил самолет и завел его в ангар, но вылезать не спешил. Он снял наушники и помог Амелии.
– Спасибо, что покатал, – сказала она. – Я никогда такого не делала. Это было замечательно.
– Я рад, что тебе понравилось, – ответил он, и ему действительно было приятно, что она была рядом с ним в самолете. – У меня есть биплан с открытой кабиной, я как-нибудь покатаю тебя на нем. Тебе понравится.
– Почему?
– Ты сможешь почувствовать ветер в волосах. Я закручу пару бочек, чтобы ты смогла почувствовать всю прелесть.
– Всю прелесть чего? Увидеть, как жизнь пролетает у меня перед глазами? – спросила она.
– Это не опасно и очень весело.
– Для тебя – может быть, мистер Сорвиголова, но я предпочитаю милый полет вечерком с закрытой кабиной.
– Я согласен, если ты в этой кабине.
