Сатиры резвятся вокруг нас. Не дружелюбно, не угрожающе. Просто насмешливо. Их очень много. Сатиры не агрессивны. Их даже можно назвать симпатичными. Нижняя часть их тел покрыта мехом. Лица вытянуты, как у коз, глаза немного навыкате, у многих длинные ресницы. Волосы у них кудрявы, у некоторых на шее висят флейты Пана.
– Похоже, у нас проблема, – говорит Орфей.
Один сатир повторяет его слова, потом вся толпа сатиров подхватывает:
– Похоже, у нас проблема!
– Давайте пользоваться языком знаков, – предлагает Эдмонд Уэллс.
Сатиры повторяют и эту фразу. Они в восторге от того, что появились звуки, которым они могут подражать.
– Давайте пользоваться языком знаков! Давайте пользоваться языком знаков, – раздается радостный хор из двадцати голосов.
Самый маленький и кудрявый сатир подходит ближе и прикасается к Афродите, которая стоит не шевелясь.
– Кажется, они не опасны, но очень навязчивы, – показывает она мне знаками.
Если я правильно понял, она предлагает нам продолжать подъем на гору, не обращая на сатиров внимания.
Мы идем вперед, окруженные существами, которые вдвое ниже нас и только и ждут, чтобы кто-нибудь произнес хоть слово.
– Только ничего не говорите! – вдруг произносит Орфей, которого женщина-сатир щиплет за задницу.
– Только ничего не говорите! – тут же подхватывают остальные.
Я думаю о том, какой смысл в существовании целого народа, который только повторяет сказанное другими.
– Тсс! – шипит Эдип.
Вокруг раздается многоголосое шипение: «Тсс!»
Самый высокий сатир подходит к нам и, продолжая повторять «Тсс!», знаками зовет за собой.
Стадо сатиров окружает нас и ведет к тропе, поднимающейся на невысокий холм. Там лес еще гуще, а на самой вершине растет величественный дуб, рядом с которым другие деревья кажутся просто кустами.
Этот огромный дуб толщиной в несколько десятков метров, он больше похож на небоскреб, чем на дерево. Он очень старый. По мере того как мы приближаемся к нему, мы понимаем, что он еще выше, чем казался вначале. В нем не меньше трехсот метров высоты, как в Эйфелевой башне на Земле-1.
