– Мне сразу же стало так стыдно за эти мысли. Я возненавидела себя и пыталась искупить вину за это. Я ещё больше лишала себя всяческих удобств, наказывая себя за то, что пожелала смерти матери, которая любила меня и заботилась обо мне всю жизнь. Но в тот момент я хотела этого. Я думала, что всё было бы проще. Я бы ничего не потеряла, смогла бы, наконец, жить для себя и ради своего будущего, а не среди постоянного утирания слюней, рвоты и уборки дерьма. Да, ты прав, когда приходит ужасающая, смертельная усталость от ежеминутной рутины и рядом с больным человеком, то страшно признаться себе в том, что ты эгоистичная сука. Страшно стать зверем. Страшно потерять человеческое обличие. Поэтому люди врут. Они ходят на митинги, в защиту прав инвалидов, но думаю, если бы тем, кто за ними ухаживает, дать выбор в решении помочь спокойно уйти больным или продолжать жить ради них, полностью забыв о себе, то они бы в душе выбрали первый вариант. Они бы с огромным облегчением сбросили этот груз с себя. Но мы все живём в мире людей. И зачастую нам приходится винить себя за жестокость, отдавая последнее, лишь бы стыд прекратил разрывать тебя изнутри, – стираю слезу и кладу голову на плечо Лазарро.
– Белоснежка, думать о себе не стыдно. Стыдно наложить на себя крест и сдаться обстоятельствам. Когда ты плывёшь по течению, то ты именно сдаёшься. В моём мире другие законы. Другие правила. В нём можно и нужно быть самим собой, не скрывая свои плохие стороны. В нём только честность и ум помогают выжить. Честность по отношению к себе. Ум и смекалка по отношению к врагам. Необязательно убивать, чтобы наказать. Можно заставить другого страдать, а это хуже, чем смерть. Отец хотел меня наказать, оставив Константина. Ты сама призналась, что наказывала сама себя за эти честные мысли. Так что тебе не в чем себя винить. Мало кто будет бороться, как ты. До тебя ни одна не выжила, а ты смогла. И не однажды. Поэтому, – Лазарро проводит пальцем по моей щеке, – ты со мной. Каждый момент был проверкой. Жизнь, и не только она, тебя проверяет. Не просто так. Есть мир лжи и фальши, в котором была ты раньше. Есть мир жестокости, честности и бесстыдства, в котором находишься сейчас. И только ты можешь решить, какой из них для тебя ближе.
– Но разве твой мир не развращает из-за вседозволенности, Лазарро? Разве люди в нём не теряют человеческое обличие? Я в своей жизни видела уже многое и могу сказать, что ни один из миров мне не подходит. Пока не знаю, что со мной будет дальше и насколько я изменюсь, но сейчас, рядом с тобой, мне хорошо. Спокойно так и в то же время тяжело. Разум словно разделился на плохое и хорошее. Я пыталась тебя спасти из ада, из болота крови и проиграла. Мне просто хотелось, чтобы ты перестал ненавидеть Константина из-за отца. Не важно, будете вы общаться или нет. Просто нужно простить себя за жестокость, – горько шепчу.
Он приподнимает уголок губ и прижимает мою голову к себе.
– Спасти меня из ада невозможно, Белоснежка. Он моя жизнь, и без него я умру. Можно думать и предполагать многое, но при этом нужно смотреть фактам в лицо. Я убийца и другим уже не стану. Мудак. И я буду поступать плохо в виденье других, но выгодно для себя. И по секрету скажу, – он наклоняется ниже к моему уху. – Из-за тебя я извинился. Я выдавил это сквозь зубы, потому что не хотел тебя разочаровывать. Я сделал всё, что в моих силах, но изменить прошлое не могу. Оно осталось у меня за спиной, а я должен идти дальше. Но рядом с тобой я узнал новое слово. И я не применю его ни к кому больше. Оно твоё, Белоснежка. Прощение… оно принадлежит лишь тебе.
Это чудовищное признание, от которого другая бы ужаснулась, посчитав Лазарро законченным уродом, но я достаточно узнала о нём, чтобы сейчас испытывать благодарность. Он сказал то, что мне было очень нужно услышать. Есть слова, дарящие надежду. Они простые на слух, но так громко отдающиеся в сердце. Есть слова пустые, а есть вот такие, наполненные смыслом. Есть слова, которые меняют многое. Есть слова… без которых не понять, как сильно они влияют на тебя. И без них нет осознания силы, мощи и власти чувств. Это самые простые слова. Слова Босса, которые никто больше не услышит.
Целую Лазарро в шею, и он потирает моё плечо.
– Ты уже достаточно натёр меня. Я снова пахну тобой, – замечаю, поднимая голову и улыбаясь ему.
– Я это постоянно делаю. Неосознанно. Мне нравится. Ну а сейчас мы поедим, иначе я тебя трахну.
Укоризненно цокаю и передаю ему кружку с уже остывшим кофе. Себе наливаю лимонад, потому что горячее пить при такой влажности и жаре невозможно.
– Значит, вернёмся к отпуску. Какие у тебя желания? – интересуюсь, кусая тост с джемом и протягивая Лазарро на вилке кусочек бекона.
– Ты их знаешь, – подмигивает он, жуя бекон.
– Кроме секса. Я тебя уже предупреждала. Борода, – указываю с улыбкой на неё.
