– Это констатация факта. Ты натёр мне подбородок. Побрейся, ну хотя бы немного. Ты сильно оброс, – улыбаюсь я.
– Мне нравится. С каких пор ты критикуешь мою внешность? Мне идёт борода, – обиженно хмыкает он.
– Мне не идёт. Особенно когда она причиняет боль моей коже. Если хочешь целовать меня, а я хочу, чтобы ты не прекращал этого делать, то верни щетину. Она так не колется. Мне она больше нравилась.
– Охренеть, ты мне снова условия ставишь. – Он хватает меня за затылок, грубо цепляя волосы.
– Да. И если ты сейчас пытаешься причинить мне боль или наказать за моё мнение, то можешь продолжить, потому что мне это нравится. Но вот целовать меня не будешь. Трахаться будем без поцелуев. – С вызовом смотрю ему в глаза.
– Это нечестно, – он цокает языком, ослабляя хватку.
– Справедливо. Я могу сделать это. Побрить тебя, если найдёшь обычную или опасную бритву, – предлагаю я.
– Ещё чего. Ты каблуками туфель мужиков убиваешь, а сейчас предлагаешь дать тебе в руки холодное оружие?
– Но тебя я ведь не собираюсь убивать, Лазарро. Только побрить. Брось, я умею это делать. Я постоянно брила папу. Он научил меня. Первый раз я его побрила в четырнадцать, потому что у мамы плохое зрение, и она его постоянно царапала. Неужели, ты думаешь, у меня есть причина тебя убить прямо сейчас, после поощрения? – игриво интересуюсь.
– Самки богомолов именно так и поступают. Они убивают самцов после спаривания, – замечает Лазарро.
– Я немного красивей самки богомола, и никакого спаривания не было. Так что не бойся, злобный Босс. Не думала, что ты настолько боишься смерти, – подначиваю его, склоняя голову набок.
– Белоснежка, – прищуривается Лазарро, и я слышу в его голосе предупреждение.
– Хочу целовать тебя. В отпуске нормальные люди это делают постоянно. Целуются, не прекращая. Хочу целовать тебя утром, в обед и вечером. И в промежутках. Посасывать твои губы, играть с твоим языком. Ты обещал мне поощрение, а сам лишаешь нас обоих такого удовольствия, – жарко шепчу в его губы.
Дыхание Лазарро нарушается. Кусаю свою губу и перевожу взгляд на его губы.
– Да, и если твой рот неожиданно окажется у меня между ног, то ты вряд ли достигнешь цели. Я тебя ударю. После последнего раза у меня там всё болело именно из-за твоей бороды. Хватит искать причины, чтобы меня не трахать. Ты обещал. Когда мы гуляли по Неаполю, ты обещал именно это. Испугался, что не сможешь выполнить свои слова? Жаль. – Быстро отклоняюсь и подскакиваю с его ног.
– Белоснежка, живо вернись!
– Прости, но пока не побреешься, будем трахаться молча и желательно, чтобы ты был сзади. Никаких поцелуев, и раз такая ситуация, то я пойду в душ одна. Это моё условие, Лазарро. Дай мне побрить тебя. – Хватаю простынь и обматываюсь ей.
– Ты не можешь так со мной поступить. Я снова хочу тебя. Я уже готов.
Перевожу взгляд на член Лазарро, и он, действительно, крепнет.
Медленно облизываю губы и перевожу взгляд на его лицо.
– Твои поощрения закончились. Чисто из принципа. Твоя борода мне причиняет боль. Дай мне то, что хочу, и я дам тебе это в ответ. Надеюсь, что мы позавтракаем, потому что от вкуса твоей спермы у меня разыгрался сильный аппетит. – Выскакиваю обратно в спальню.
– Наглая сука, – летит шипение в спину.
– Я всё слышу.
– Хорошо. Не забывай, что сейчас ты наглая, хитрая сука, которую я поимею снова. С грёбаной бородой!
– Пока это только твои мечты, Лазарро. Доставь нам обоим удовольствие, побрейся, – оглядываясь, подмигиваю ему.
– Злая Белоснежка. Пришла, возбудила, нарушила моё добровольное наказание и даже не дала себя связать. Сука. Просто законченная сука. Даже не спорь, – бурчит он, вызывая у меня смех.
Спускаюсь в ванную и принимаю душ, смывая с себя пот. Возвращаюсь в спальню, достаю из шкафа лёгкое платье изумрудного цвета, сшитое из прекрасного шёлка, и возвращаюсь на террасу, где уже накрыт завтрак. Лазарро сидит снова в брюках, и что-то внимательно изучает на своём планшете.
– Неужели, появился новый заказ кого-то убить, пока мы проводим время в отпуске? – ехидно интересуюсь, недовольно складывая руки на груди.
– Ты начала угадывать мои планы, Белоснежка. Именно так. Изучаю варианты убийства взглядом. Тебя, – в той же манере отвечает он.
– Лазарро. Это не смешно, – цокая, сажусь в кресло, стоящее напротив. – Ты сказал «отпуск», а это значит, никаких девайсов. Вообще. Если ты так сильно привязан к своей «работе», то плаванье на корабле – бессмысленное занятие. К слову, как долго мне лицезреть твою макушку вместо лица?
– Послезавтра ночью летим в Америку. Хватит уже капризничать, Белоснежка. То борода моя не нравится, то теперь волосы. Тебе можно, вообще, угодить? – Он поднимает на меня раздражённый взгляд.
– А ты попробуй и узнаешь. Для начала отложи в сторону планшет и прекрати заставлять меня думать, что эти два дня я снова буду смотреть, как ты превращаешь человеческое тело в корм для акул. Их же здесь нет, да? – хмурясь, спрашиваю его.
