– Тебя? Нет. Себя. Да. Это не травма, в будущем ты скажешь «спасибо» за то, что больше никто не сможет тебя обмануть и продать. И ты будешь бороться. Я закаляю тебя. Не хочу, чтобы ты умерла. Лучше уходи, прячься, беги, но только не умирай. Я многих людей потерял в своей жизни. Тех, кому верил, а они меня или предали, или погибли. Я не хотел, чтобы ты стала моей любовницей не потому, что у меня есть табу, а потому, что иначе я потеряю странную женщину, которая убеждает меня в том, что я ещё живой, и у меня есть шанс быть лучше, чем есть. А если погибнешь из-за меня, то лишишь меня этой веры. Я давно уже ни во что не верил, но вот в тебя поверил, Белоснежка, – Лазарро замолкает, а у меня в груди всё переворачивается. Я абсолютно не предполагала, что он боится потерять меня. Даже не думала об этом. Я считала, что он, правда, видит во мне лишь шлюху, а его слова – это просто страх открыться человеку. После стольких предательств, смертей, насилия, выживания, одиночества и боли, этот мужчина всего лишь боялся увидеть что-то хорошее в людях, потому что сам этого никогда не знал. Он тоже для всех был лишь вещью.
Лазарро плывёт, обхватив меня рукой, обратно к яхте, и я хватаюсь за бортик, теперь немного увереннее удерживая себя в воде.
– Спасибо, – говорю, поворачиваясь к нему лицом. Он вопросительно изгибает бровь. Он всё же располагается позади меня. Страхует. Оберегает, и это такой парадокс. Если вспомнить всё случившееся ранее…
– Спасибо за то, что сказал это, за то, что появился в ту ночь и протянул мне руку. Спасибо за то, что ты есть, – мягко улыбаюсь ему.
– Не морщи нос. Умей принимать благодарность, Лазарро. Это тоже труд. Не все люди умеют благодарить, но ещё больше тех, кто не знает, как принимать её. А мою прими. Молча. Тихо. И я просто сменю тему, чтобы не смущать тебя, – быстро добавляю.
– Ты что, серьёзно считаешь, что меня можно смутить?
– Ага. Искренностью всё можно сделать. Именно её ты и ждёшь от меня. Так что благодарю тебя за всё, Лазарро. И я обещаю, что меня не убьют. Ты научил меня верить в свои силы. Да ты мне их подарил. Я не предам тебя и не предам столько приложенных усилий, хотя зачастую они казались мне чудовищно жестокими. Лишь об одном прошу, говори со мной. Объясняй мне, почему злишься или готов меня придушить. Я многого не знаю, но готова учиться рядом с тобой. К слову, я всё равно не хочу быть твоей любовницей. Я останусь Белоснежкой. Мне это нравится больше.
Он хмыкает и качает головой.
– Почему тебе это нравится? В роли любовницы ты могла бы ставить мне условия.
– Разве я сейчас их не ставлю? Бороду твою я сбрею, так как выполнила всё и в данный момент нахожусь в воде, хотя плавать не умею. Что касается любовницы… это… будет означать, что я остаюсь с тобой. Я знаю, что если это произойдёт, то тебе станет неинтересно держать меня среди живых. А участи Бруны для себя я не желаю.
– Ты решила уехать сразу же, как только я убью этого мудака? – спрашивает Лазарро, немного отплывая от меня, и мрачнеет.
– Я не знаю, что будет дальше, поэтому могу сказать лишь то, что наслаждаюсь каждой минутой, проводимой рядом с тобой. Всё зависит не только от меня, но и от тебя, от обстоятельств и от того, что произойдёт с нами в будущем. Моя семья ждёт меня…
– До сих пор веришь в это, – зло цедит он.
По моей спине пробегает холодок.
– Ты что-нибудь знаешь о них? – напряжённо спрашиваю его.
– Да. Им всё нравится. Они не вспоминают о тебе. Они даже не ищут тебя. Ты им не нужна, – резко и чётко произносит он. Моё сердце сжимается от боли, и меня вновь постигает разочарование. И это так ранит меня.
– Они продолжают жить дальше, даже не предполагая, в каком дерьме ты оказалась. А ты хочешь вернуться обратно, – едко бросает он.
– Я хочу в этом убедиться. Хочу увидеть их после всех этих, проведённых в разлуке дней. Сейчас мне всё кажется иначе. Мне нужно самой встретиться с ними, чтобы проверить. Я не верю в то, что мои родители не переживают за меня. Брат с сестрой всегда были эгоистами, но мама с папой меня любят. Может быть, не так сильно, как я считала раньше, но любят. Папа всегда сдерживает эмоции, плохие эмоции, и если тебе сказали, что они спокойно живут дальше, то это не означает, что они забыли обо мне. Они меня ждут дома, – глубоко вздыхаю, надеясь, что не ошибаюсь в своих суждениях, иначе реальность станет для меня огромной катастрофой, сильной сердечной болью, крахом всего моего прошлого. Это будет похоже на то, словно кассету с записью моей жизни сломают и выбросят на помойку. Я не могу в это поверить.
– Тебе нужно только их увидеть? – задумчиво интересуется Лазарро.
– Я не знаю. Но это первое, что я сделаю, когда всё закончится.
– Хорошо. Я тебя понял, – он кивает мне и, отталкиваясь от бортика, отплывает дальше.
– Лазарро, не надо. Не думай, что ты мне безразличен, и я так просто о тебе забуду. Если позовёшь, я вернусь. Ты тоже важен для меня, – быстро убеждаю его, но он, похоже, уже всё для себя решил. Хотя он улыбается мне, но я вижу в его глазах лёд.
