– Сейчас ты убил во мне женщину. Молодец. Если добивался именно этого, то поздравляю, ты заслужил медаль, – мёртвым голосом произношу.
– Ты, сука, ударила меня? – рычит он.
– Это меньшее, что ты заслужил. Хотя бы будешь знать, что такое насилие. Ты забыл, видимо, каково это – быть безвольной рабыней. Забыл, что такое получать удары по лицу и ломать себя из-за человека, который этого не заслужил. Ты всё забыл, я лишь напомнила, насколько ты противен. Пошёл ты, Босс. Своим насилием ты уничтожил во мне желание быть женщиной. Быть той, кто не важно, что сделает, но всегда будет шлюхой в твоих глазах. Всегда грязной и ничтожной в своих собственных глазах. Всегда будет смотреть на своё отражение в зеркале и желать изуродовать его. Ты меня изуродовал изнутри. Ты продемонстрировал мне, что свободы выбора в этом деле у меня нет и никогда не будет. И какой бы хорошей я ни была, всегда останусь шлюхой. Той, кого можно продавать. Той, кого можно лупить. Той, кого можно трахать в рот, потому что тебе так захотелось и срать ты хотел на её желания. Той, у кого якобы нет чувств и сердца. Но это ложь. У меня есть, только вот сейчас оно болит. Я не против, чтобы ты пользовался другими. Абсолютно не против. Ты меня не заслужил. – Иду к машине, стирая слёзы на щеках. Он не понимает, что натворил. Даже не догадывается, сколько грязи теперь внутри меня. Он ни черта не знает о женщинах и никогда не узнает, потому что сразу же ломает их. Пусть я не хочу больше быть женщиной для него, но когда-нибудь будет человек, который меня вылечит. Он будет. И он докажет мне, что я не шлюха. Этим мужчиной никогда не станет Лазарро.
Я даже больше не зла. Просто безразлично всё. У меня рот сводит от отвращения. Он просто поимел меня. Спустил, как в унитаз. Это отвратительно и больно.
Лазарро возвращается в машину и заводит мотор. Он тяжело вздыхает и поворачивает ко мне голову. Я резко поднимаю руку, даже не смотря на него.
– Не говори со мной. Не говори. Из твоего рта вырывается только грязь. Я когда-нибудь отмоюсь от неё. Меня отмоет другой, а ты, как был дерьмом, так им и останешься. Не разговаривай со мной. Мне плевать на то, что ты чувствуешь. Ты ничего не чувствуешь. Так вот и я тоже. Мне противны твой вид и твой голос, – сухо произношу и опускаю руку.
– Шлюха, – выплёвывает он. Это всё, что он может мне дать. Всё. Горько и больно.
Лазарро несётся по дороге. Мы едем в полном молчании, пока в моей груди вновь разрастается рана. Огромная. И я не знаю, что может её залатать. Между нами всегда что-то стоит. И он специально причиняет мне боль, как будто доказывая себе, что я шлюха. Не мне. Себе. Ему так проще видеть реальность. Проще причинять боль. Все вокруг шлюхи, готовые ублажать его. Его научили этому. Ему показали только это. А я уже устала твердить и требовать одно и то же. Устала от его ран. Он нанёс мне новые, не говоря уже о том, что он сделал меня мишенью для всех, и уж точно ничего он не испытывает, даже сожаления. Ублюдок.
Порой приходит время идти дальше. Это не означает буквально какие-то шаги, как мы привыкли их видеть. Это означает эмоции и изменения в отношениях. Кто-то, вообще, не собирается ничего менять, а кому-то это действительно нужно. И в такие моменты происходит конфликт интересов. Люди расходятся, потому что знают о том, что изначально не принадлежат друг другу. Расходятся из-за нежелания двигаться вперёд и из-за своих страхов. Люди просто расходятся и не всегда физически. Они расходятся мысленно. Стремятся к разным целям. Изменяют друг другу при выборе блюд и в выборе мест, куда планируют пойти. Они расходятся на другом, более высоком уровне, а это значит, что всё потеряно и невозможно вернуть, если у людей нет ничего общего. Они становятся чужими и обманывают, смотря друг другу в глаза и убеждая, что всё в порядке. Теряют время и свою жизнь на человека, который для них больше ничего не значит. К сожалению, не у всех хватает смелости уйти навсегда. Иногда это просто невозможно. И это не следование каким-то моральным принципам, а потому что идти некуда. Вот как мне сейчас. Выбора нет, и поэтому тебе приходится просто остановиться. Не развиваться. Умирать внутри. При этом ты теряешь и себя, и свою жизнь, которая перестаёт принадлежать тебе, и вот здесь наступает траур.
Мы едем очень долго. Молчим. В машине как витала атмосфера разлома, так и продолжает. Я не простила… не простила.
