Тэб некоторое время сидел в глубокой задумчивости.
- Не знаете ли вы, И Линг, были у него враги? Вы ведь встречались с ним еще в Китае? - спросил он наконец.
- Броуна многие не любили, - откровенно ответил китаец. - Должен сознаться, что я и сам недолюбливал его. Но...
И китаец, усмехнувшись, пожал плечами.
- Значит, вы совершенно не представляете, кто мог его убить? настаивал журналист.
И Линг посмотрел Тэбу прямо в глаза своим пристальным немигающим взглядом и тихо сказал:
- Напротив! Я знаю, кто убил его!
Тэб, ошеломленный, уставился на своего собеседника.
- Вы не шутите? - спросил он.
- Я говорю совершенно серьезно. Повторяю вам, что я знаю, кто убийца. Я несколько раз был в двух-трех шагах от него, - спокойно ответил И Линг. Однако по некоторым причинам я не хочу называть его... И в то же время по многим причинам я должен убить его, - прибавил он тихим голосом.
И тотчас же, явно избегая вопросов, китаец спросил:
- Вероятно, вы едете к мисс Эрдферн? Советую вам входить к ней в сад теперь лишь через переднюю калитку: с некоторых пор она обучается стрельбе в цель, и один из моих служащих, которому я приказал следить за ее домом, едва не был убит...
Тэб рассмеялся и протянул руку китайцу.
- Вы - странный человек, И Линг! - воскликнул он. - Я решительно отказываюсь вас понимать.
- Все сыны востока кажутся европейцам загадочными, - с лукавой усмешкой ответил китаец.
Мисс Эрдферн встретила Тэба у дома, радостная и возбужденная.
Она была в простом летнем платье, на золотых волосах ее надета была широкополая соломенная шляпа. Тэбу она показалась прекрасной, как никогда.
- Я сделалась уже опытным стрелком! - весело воскликнула она, когда молодой человек соскочил с мотоциклета. - Должна вам сознаться, что мне очень хотелось напугать вас и выстрелить, когда вы подъезжали.
- Ого! И Линг, по-видимому, прав: вас теперь, пожалуй, и в самом деле следует опасаться! - пошутил журналист.
Они вместе направились к дому, и Тэб, сам не заметив того, взял свою спутницу под руку.
- Мне кажется, что вам легче будет вести мотоциклет обеими руками, лукаво заметила мисс Эрдферн, высвобождая руку. - Я прежде всего хочу показать вам свой гелиотроп; его нужно было посадить отдельно от других цветов, иначе они все бы погибли. Это варварское растение... Но я еще не спросила, как вы смогли освободиться и приехать? Ведь вы так заняты...
- Я действительно был очень занят, - подтвердил Тэб.
- Все этим же убийством? - спросила артистка.
- Да, - ответил журналист. - Удивительно загадочное дело! Даже у Карвера больше нет надежды найти преступника. А уж на что он опытный сыщик.
- И никаких новых улик? - поинтересовалась мисс Эрдферн.
Тэб, вспомнив о своем обещании Карверу не говорить ничего про находку булавки, ответил не сразу. Впрочем, поразмыслив и решив, что с мисс Эрдферн можно быть откровенным, он сказал:
- Мы нашли только две совершенно новых булавки. Одну - после первого убийства, в подвальном коридоре у двери; другую - после второго убийства, в подвальной комнате, тоже около двери. Обе булавки слегка согнуты.
Молодая женщина удивленно посмотрела на него и задумалась.
- Две булавки... - тихо повторила она. - Как странно! Что же вы думаете о них?
Тэб недоуменно развел руками.
- Убийца - несомненно человек в черном, - уверенно произнесла мисс Эрдферн. - Я внимательно следила за тем, что писалось в газетах: никто другой не мог убить Трэнсмира... Кстати, как смешон этот Скотт! неожиданно добавила она. - Ведь это он, не правда ли, перепугался до смерти, когда мы с И Лингом вошли в дом за нашими бумагами?.. Вы слышите, я нарочно говорю "нашими"!
- Между прочим, нашел И Линг то, что искал? - спросил журналист.
Мисс Эрдферн утвердительно кивнула головой.
- А то, что вы искали, - также?
Молодая женщина закусила губу и испытующе посмотрела на журналиста.
- Не знаю, - через мгновение ответила она. - Иногда мне кажется, что И Линг что-то нашел, хотя он и уверяет, что в бумагах Трэнсмира не оказалось ничего интересного для меня. Я думаю, что он молчит, щадя меня. Но ничего, когда-нибудь я все узнаю...
Они сидели в тени вековой липы на ослепительно зеленой лужайке. Рука молодой женщины играла свесившейся цветущей веткой.
Тэб осторожно прикоснулся к ней. Мисс Эрдферн не отняла руки.
- Урсула, - едва слышным шепотом сказал Тэб. - Понимаете ли вы, что происходит в душе человека... который любит?
- Мне кажется, да... - после короткого молчания так же тихо ответила она. - А понимаете ли вы, что женщина, изображающая на сцене влюбленную восемь раз в неделю, считая утренние представления в течение многих лет, может в такую минуту разрыдаться?.. Нет... нет... Тернер может увидеть! Не надо!.. Не целуйте меня!
Если бы спросили Тэба, что произошло потом, он не смог бы ответить: он помнил лишь, как прядь золотых волос коснулась его губ, помнил пленительный холодок милой щеки...
- Завтрак подан, барышня, - провозгласил внезапно выросший перед ними дворецкий.
Это был пожилой человек с бесстрастным бритым лицом. Он, казалось, не видел ни Тэба, ни своей госпожи.
- Отлично, Тернер, - ответила молодая женщина.
