– Странная монета, я таких не встречал, но она из золота, и, судя по весу, будет стоить от восьмидесяти, до ста динариев. Этого господину будет достаточно, что бы прожить безбедно месяц в городе.
– Мне так долго нет смысла останавливаться у вас.
– Тогда господина может быть есть более мелкие монеты?
Алексей запустил руку в кошель и извлёк оттуда несколько серебряных монет. Передал одну хозяину. Тот опять же внимательно её рассмотрел, попробовал на зуб, взвесил не ладони и удовлетворённо хмыкнул.
– Вот это то, что нужно, такая монета будет стоить один динарий, вместе со всеми издержками. Сколько господин собирается пробыть в городе?
– Я хотел пообедать и следовать дальше.
– Тогда Вам нужно поменять три монеты.
– Это что настолько дорог обед в тебя в забегаловке? В таком случае я пойду, поищу заведение немного дешевле.
– Нет, господин, нет, – замахал руками хозяин, – на один динарий в моём заведении Вы можете не только пообедать, но и поужинать, а если добавите ещё половину, то я предоставлю Вам очень уютную комнату для ночлега, ну а ещё за половину динария, Ваш отдых может быть скрашен. Но коль Вы собрались только пообедать, поэтому я и рекомендую Вам поменять три монеты. Дело в том, что при выходе из города, Вас заставят заплатить пошлину – два динария, если Вы в городе пробыли не более недели, если более, тогда за каждый день пребывания ещё по четверти динария.
– Однако и налоги у вас.
– Да, господин, таковы законы.
– И как они определят, сколько времени я провёл в городе.
– Когда господин входил в город, у него наверняка спросили, как его звать, и записали в книгу посещений. Или господин назвал не своё имя?
– А зачем мне было скрывать своё? Но я при выходе могу назвать чужое.
– Так-то оно так, господин, но вот кроме записи в журнале, Вам должны были надеть на руку браслет, на котором стоит день Вашего прибытия в город. Я ошибаюсь, или у господина нет такого браслета?
«Вот дьявол, – подумал Алексей, механически убирая руки за спину, – ещё этого контроля не хватало».
– Господин не должен опасаться, я понимаю, что Вы пришли в город не через ворота, такое случается, и верю, что вы, пообедав, уйдёте из города, точно так же как пришли. Но Вас могли заметить на улице.
– И что?
– Тогда сюда неизменно явится стража, проверить, и коль на Вас не будет браслета, они Вас арестуют.
– Что ты предлагаешь?
– Если господин согласится заплатить ещё пять монет, тогда я надену на руку господин браслет, у меня есть кое-какой запас.
– Великолепно, ты кроме того, что меняешь деньги, ещё и визами торгуешь. Давай, неси свой браслет, вот тебе восемь монет, три на обмен и пять за браслет, – Алексей выложил на ладонь трактирщика серебряные монеты. – И вели уже пиво подавать, а то я совсем умру от жажды.
– Сию минуту, господин, поклонился хозяин и отошёл от стола.
Как только отошёл хозяин, вокруг столика тут же засуетились, прибежала девчонка, смахнув со стола несуществующую пыль, она застелила его белой, бумажной скатертью, поставила специи салфетки и разложила приборы, чему Алексей был крайне удивлён. Следом за ней вернулся официант, он поставил на стол перед Алексеем две большие глиняные кружки с пивом, в кружках точно было не меньше литра, сверху напиток прикрывала плотная шапка белоснежной пены. Чуть подальше блюдо, на котором по кругу были выложены крупные раки, их усы свисали на стол и шевелились от лёгкого ветерка, гулявшего по залу, как бод-то они ещё были живые. Дальше за раками кольцом лежали кусочки очищенной от кожи и костей, лоснящейся жиром, вяленой рыбы и завершала это великолепие приличная горка виноградных улиток. В дополнение к основной сервировке, официант поставил на стол небольшой серебряный стаканчик, в котором стояли длинные иголки кактусов, и совсем уж в стороне плетёную хлебницу с пышными, ароматными и, по всей видимости, ещё тёплыми булками, а рядом маслёнку с куском сливочного масла.
«Если я это съем и выпью, то мне точно не придётся обедать, – подумал Алексей. – Ладно, там будет видно».
Как только официант закончил свою работу, вновь появился трактирщик, он вернул Алексею три его монеты, но уже в эквиваленте местной валюты и поставил на стол шкатулку, в которой лежали разноцветные ленточки. Трактирщик достал красную, а следом перо и пузырёк с жидкостью, скорее всего чернилами.
– Так господин говорит, что он сегодня пришёл в город?
– Да, сегодня.
– Так и пометим, – он, обмакнув перо в пузырёк начал выводить на ленточке сегодняшнюю дату.
– А почему ты взял именно эту ленточку?
– Это красная, она предназначена для воинов высшего сословия, не станет же господин, носящий на перевязи меч утверждать, что он крестьянин или ремесленник, а тем паче женщина. Вот эти розовые, они для женщин высшего круга, синие и голубые соответственно для ремесленников и их жён, оранжевые и желтые, для купцов, а вот эти зелёные для крестьян, темнее, мужские, светлее женские.
– Ладно, пусть будет так, не стану спорить.
– Тогда позволь, господин твою правую руку, – трактирщик закончил писать.
– Почему правую?
– Правая сильная, положено на правую.
