Вместе с ним отозвался второй автомат, тоже коротко, зло. Валерия, подумал Мещеряков. Два солдата тут же упали подкошенные, остальные моментально залегли. Всего Алексей насчитал десяток. Теперь уже восемь. Солдаты залегли и открыли беспорядочную стрельбу. Огонь оказался плотным, но не прицельным. Алексей, с Лерой продолжали огрызаться короткими очередями, вскоре со стороны противника замолкли ещё два автомата. Их осталось шестеро. Сзади была тишина, это и успокаивало и настораживало одновременно.
«Раз тихо, значит, там караула нет, то хорошо, – подумал Алексей, – но опять же раз тихо, значит наши либо не могут головы поднять, что бы перебежать, либо не добежали, это плохо».
Именно в эту минуту сзади заработал автомат, две короткие очереди пронесись мимо Алексея, и успокоили ещё одного из охранников.
– Лера, вперёд за ними.
– Иди ты, я тебя прикрою.
– Отставить лейтенант, ВПЕРЁД! – Зло крикнул Мещеряков.
Дисциплина у этой девчонки была железная, она тут же подхватилась и короткими перебежками, понеслось по проходу. Вскоре с той стороны заработал ещё один автомат.
«Отлично, добралась, теперь и тебе Мещеряков пора».
Он отполз, к другому краю прохода, немного переждал, автоматную перебранку и только наступила короткая пауза, бросил своё тело в проход. Пятьдесят метров, они показались ему не меньше километра, падение за падением, проносящиеся по сторонам и сверху пули и вот, наконец, спасительный поворот. Именно здесь его достали, сильный удар в левое плечо обжёг тело и, развернув его, бросил на землю.
– Чёрт, достали всё-таки, – сквозь зубы прошипел Мещеряков.
– Ты идти можешь? – Спросила Валерия.
– Да. А где остальные? – Спросил он оглядевшись.
– Там, – махнул Куприянов в сторону глубины прохода, – там двери железные, Анжетка с замком колдует, а Дарвин её страхует.
– Понятно, – ответил Мещеряков, разрывая индивидуальный пакет и накладывая на рану, это тоже нашлось у запасливой Валерии. – Что охрана?
– Их конечно меньше стало, но они понемногу продвигаются.
– Это плохо.
– Ничего, не дрейфь, прорвёмся, – ответил Куприянов, встал, выглянул из-за угла, выпустил короткую очередь, потом резко упал и сделал то же самое. Ещё один автомат замолчал со стороны противника.
– Всё я открыла их, эти двери ведут в Центр, – подбежала сзади Анжетка.
– Молодец, Лера доматывай скорее, отходим все вместе.
– Всем не отойти, – возразил Куприянов, – я останусь, мне в Центр не нужно. Идите я Вас прикрою. Об одном прошу, Алекс, разберись там с ними, у нас должны рождаться дети.
– Хорошо, Лёха, сделаю всё, что в моих силах, обещаю.
– Я верю тебе, ты настоящий. Всё идите, я их долго не удержу.
Он коротко обнял всех и вновь кинулся к углу прохода, почувствовавшие отсутствие сопротивления охранники подошли уже слишком близко. Алексей тоже выглянул за угол, короткой очередью успокоил ещё одного солдата и побежал вслед уходившим в глубину девушкам. Железные двери с грохотом захлопнулись за ними, заглушив грохот автоматных очередей, Алексей с Дарвином провернули немного заржавевшее колесо, запирая их, а Анжетка заблокировала их.
– Всё теперь снаружи ни кто не откроет, – заверила она сивая прикладом автомата пульт блокирующего замка.
– А отсюда? – Поинтересовался Дарвин.
– Увы, про это я не подумала, – как бы извиняясь, ответила девушка.
Пошла вторая неделя, как отряд под предводительством главного гвардейца покинул корабль. Они уже достаточно глубоко проникли на материк, и теперь третьи сутки продирались сквозь джунгли. Здесь приходилось идти почти всё время пешком, прорубая себе дорогу сквозь переплетения лиан, там, где невозможно было пройти звериными тропами. Тропы, конечно, существовали, но и постоянно перемещаться по ним опасно, кто знает, кому она принадлежит, и кто на ней хозяин. Местная фауна, неизвестная ни кому из путешественников, заставляла постоянно находиться в напряжении, а иногда даже пугала, следами на тропе и ночными звуками. Но вот, что самое интересное, они за всё время не встретили ещё ни одно животного, и это тоже настораживало. Кроме всего прочего подходили к концу запасы провианта, и если для лошадей, это проблемы не составляло, то людям становилось не по себе. Отдельные группки всё чаще и чаще отходили в сторону, в надежде встретить и подстрелить хоть кого-то, для пополнения запаса, но раз за разом возвращались пустыми.
А в последние три дня, какое-то непонятное волнение не покидало Катерину. Она просто не находила себе места, постоянно срываясь то на незадачливых охотниках, то на кадетах, поспешно произведённых в лейтенантские чины.
– Катерина, что с тобой творится? Ты сама не своя в последние дни, – старый Кхитаец подсек к ней возле костра.
– Сама, не пойму, Ли. Удивляюсь, а поделать ничего не могу, тревожно мне, тревожно и вот здесь, – она приложила ладонь к левой груди, так давит, что просто невмоготу. Ещё и этот чёртов родственничек куда-то задевался, то чуть ли не постоянно пропадал у нас, а как только высадились на землю, его как корова языком слизала.
