— О-о, не знаю, не знаю! Наверное, Генеральный штаб. Или ГРУ. Но как он выглядит? Как его имя? Во что ГРУ одевается, чем пахнет, какая у него походка? Я никогда не видел его в лицо, какая досада... Я получаю приказы и, заорав «Есть!», заорав «Ура!», бросаюсь выполнять их. Но кто отдает эти приказы? Зачем посылают меня в Антарктику ставить радиомаяк с дальностью действия всего сто пятьдесят километров, или на Фараллонские острова, чтобы трахнуть немую дочку Дуайта Кристоферса? Я не в курсе. Я просто выполняю задание...
— Ладно-ладно, — попытался успокоить разошедшегося пленника Артем и быстро проговорил, понимая, что время истекает: — В чем заключается твое нынешнее задание?
Вот тут уж прапорщик при всем желании соврать не мог. И зарыдал снова:
— О, если б я знал хотя бы это! Я должен найти кое-что. Какую-то секретную установку. Непонятно чью. Непонятно как работающую. Непонятно зачем. Мне известно только, что ее существование каким-то образом связано с Черноморским флотом, дневниками Вавилова и «ленинградским делом». Мне удалось выяснить, что...
Всё.
Пятнадцать минут истекли,
И Хутчиша начала обволакивать слякотная волна отвращения к самому себе. Противно и тошно. Его затрясло, как наркомана, не догнавшегося следующей дозой.
— Елки-моталки, — вдруг спохватился чернявый. — Мы ж не обыскали его! Глянь-ка, что у него в карманах.
Марина стояла, задумчиво закусив дужку очков. Неосознанно копируя жест некоей американской звезды.
— Ну сколько повторять можно! — подхлестнул Артем.
Девушка спохватилась, наклонилась над пленником и... и выпрямилась.
— Я не могу. Это неприлично.
Артем болезненно поморщился, но комментарии придержал при себе. Склонившись, он выгреб горсть добра из кармана куртки, найденной Хутчишем на заднем сиденье «девятки».
— Этим он ногти стриг, сволочь. — Парень брезгливо бросил на землю брелок с ключами. — Это телефон какой-то Нади. А вот ресторанный счет. По ресторанам шляться привык, падла!
— Погоди. — Марина легонько обвела пальцами линию. губ и потянулась к бумажке. — Там на обратной стороне что-то.
— Точно. Формулы какие-то.
Честный Артем не был силен в рецептах паленой водки, он передал счет подруге.
— С этим мы пойдем к прокурору!
Марина спрятала трофей в карман, не стала сознаваться в химической малограмотности.
— Тогда все, — сказал чернявый. — Ни хрена мы не добились. Давай его кончать.
Надо было слышать, с каким, смаком он произнес последнее слово!
Артем сунул руку в карман.
Анатолий стал прикидывать, как двумя ногами подшибить горячего парня под коленную чашечку.
— Артем! — взвизгнула девушка. — Не стреляй! Его девушка Надя ждет... Бедняжка, связалась с такой мразью... Пусть дождется. Пусть хоть кто-то в этом городе будет счастлив.
— Мы не можем оставлять свидетелей, — Жестко прервал ее спутник.
По интонации можно было понять, что в необходимости предстоящего Артем пытается убедить главным образом себя.
— Бутылки можно забрать? — вдруг нарушил трагичность момента бомж, заглянувший в каземат. Воняющий за версту. Растрепанный, как больной помоечный голубь.
Девушка схватила спутника за рукав и по стеночке потянула к выходу. Артем не сопротивлялся.
А еще через десять минут Анатолий Хутчиш, ошалело мотая головой и вытряхивая из мозгов остатки дурмана, нашел отчаявшихся когда-нибудь увидеть его Алису и Вискаса.
— Извините, хот-доги кончились, — произнес он на полном серьезе.
29 июля, пятница, 14.34 по московскому времени.
Хождение во власть
Пришлось напрячься, чтобы открыть заржавленную, кряхтящую, но еще крепкую дверь. Она словно не хотела пускать Алису внутрь, словно внушала ей своим скрипом: «Не надо, отступи, еще не поздно...» Закусив нижнюю губу, Алиса рванула дверь на себя. Ну и, конечно, та сдалась.
В телефонной будке стоял тошнотворно сладковатый запах мочи. Обрадованные выглянувшему сквозь тучи солнышку, три мухи затеяли игру в воздушный бой а-ля «мессершмитты-110». Алиса, задержав дыхание, шагнула внутрь. Как французская королева на эшафот.
Она сняла неприятно теплую трубку. Брезгливо приблизила к уху. Опустила в щель один из метрошных жетонов, загодя отрытых среди табачного крошева в сумочке.
Немного постояла в раздумье. А не послать ли все в черту? Не отпустить ли поводья и втрескаться по уши, втюрить в себя этого забавного белобрысого паренька? И быть счастливой, как Афродита, смахнувшая с себя пену.
То и дело в ее памяти всплывали несколько мгновений, проведенные с врагом наедине. Что-то произошло с Алисой, что-то изменилось в ее душе с тех пор. И еще вспомнилось, как он беспечно вышел из консульства. Как он мило шутил, особенно это его: «Я — простой собиратель восточного фольклора...» И ведь любая одежда ему к лицу! И кожа у него такая бархатная, это чувствовалось даже сквозь футболку...
Полно, агент Лис, уж не запала ль ты и в самом деле на этого блондинчика?
