Из-за капризов природы лишь недавно отцветшая сирень и таинственно шуршащие на легком ветерке кроны тополей расточали вокруг неуемный, дикий аромат зрелой листвы, восторг перед скоротечным питерским летом, скрадывали доносящиеся с проспекта ворчанье и бензинно-солярную вонь транспорта... А посреди этого буйства жизни, безучастные ко всему, мертво застыли желтовато-серые, холодные . больничные корпуса. От асфальтированных подъездов и невысоких эстакад поднималось колеблющееся марево.
Стиснув зубы, Марина поежилась, хотя они с Петей стояли, почитай, на самом солнцепеке.
Может, стоило прислушаться к совету белобрысого хама и бросить затею с поисками дневников Вавилова? Но ведь талантливый Петя сказал, что в них, в дневниках этих, скрыта тайна «дела врачей», а без разгадки Марине не жить...
Нет, надо быть сильной и довести расследование до конца. Где же Артем, чего он медлит?
Неожиданно девушка задумалась: почему, она выбрала эту стезю если с таким отвращением относится к храмам, так сказать, здравоохранения? Хотя, отучись она в Институте торговли, наверное, не смогла бы без неприязни смотреть на универмаги. Мир ухитрялся поворачиваться к киевлянке худшей своей стороной, что бы она ни затевала...
Петя почувствовал, как девушка вздрогнула, и мягко сжал ее пальцы. Даже хотел было предложить подруге свою куртку — все равно ему в ней жарко, — но джинсуха была далеко не первой свежести... да и слишком это нагло — на второй день знакомства. Поэтому Петюня застеснялся. Поэтому, не отпуская девичьих ладошек, немного наклонился к Марине, вдохнул сладковатый запах ее волос, внутренне содрогнулся от выползших на поверхность неуместных фантазий и тихо,
но по возможности твердо сказал — первое, что в голову пришло:
— Не бойся. Думаешь, ты одна больниц боишься? Федоров однажды тоже испугался — Первому секретарю комсомола Кубы Луису Ибарули операцию на глазной нерв делать отказался наотрез. Ему и министр здравоохранения звонил, и чуть ли не сам премьер упрашивал — ни в какую.
Петиному голосу не хватало вескости. Той вескости, что сквозила, например, в голосе Анатолия Валентиновича.
В глубине души Петя восхищался стремительно ворвавшимся в его жизнь новым знакомым. Да и Артем, если вдуматься, тоже выглядит солиднее Пети. Хотя кто он есть — цепной пес без высшего образования. Сомнительно, чтобы он хотя бы в девяносто третьих «виндах» кумекал.
— И что? — машинально спросила Марина, думая совсем о другом.
— Ну, тогда позвонил я. Говорю: «Славка, что ж ты, черт старый, людей подводишь? Езжай немедленно в больницу и делай операцию!»
Тут вроде бы самое время настало девушке грустно улыбнуться, а парню девушку обнять утешительно за плечи, притянуть к себе, погрузить лицо в рассыпавшиеся, пахнущие «Тимотеем» волосы... Даже предваряющую это действие дрожь в менисках Петя почувствовал, но объятия не случилось: из входа в приемный покой выглянул Артем, уже почему-то в белом халате и в белой шапочке, и, не стесняясь окружающей тишины, гаркнул:
— Ну? Где вы там? Шевелитесь, шевелитесь! — И, словно даже не допуская мысли, что девушка может его не послушаться, исчез.
Марине было очень неприятно, что Артем позволил себе такую интонацию. Когда-нибудь она все выскажет Артему. Тоже мне, дурочку нашел. Помыкает, как женой... Или во всем виновато новое платье?
Пока соратники спешили на зов, Артем повернулся к милиционеру в серой форме, сгреб со стойки прозрачную полиэтиленовую папку с документами и, сунув ее обратно в пластиковый дипломат, сообщил:
— Идут уже. А халатики у вас, между прочим, неглаженые. Нарушаете?
Роль давалась ему легко. Без лишних выкрутасов Артем решил подражать манере поведения ротного старшины Геворкяна, которого, кстати, люто ненавидел за бульдожью хватку. А Маринка... Маринка потерпит. Должна.
— Дык не я ж халаты глажу, — равнодушно пожал плечами служивый и повесил трубку внутреннего телефона.
Он только что заступил на пост и, по большому счету, плевать хотел, кого принесло в выходной: всего лишь нового завхирургией или аж целую инспекцию из Здравотдела. Он Минобороны не подчинялся. Мол, наше дело маленькое: не допускать побегов из и проникновении в, а об остальном пусть военные эскулапы-эскалопы заботятся.
Скучающий взгляд милиционера елозил по пропахшим дезинфекцией рядам вешалок в расформированном на лето, неосвещенном гардеробе, по запертому оконцу регистрации, по бетонному полу, но никак не по посетителю.
Артем моментально просек, о чем думает ставленник от МВД. Когда на крыльце показались «помощники вновь назначенного главхирурга» — худощавый длинноволосый парнишка и девушка со струящимися по плечам волосами, — он сухо бросил:
— Халаты не гладите, но и мышей не ловите. Майор Черкасов из двадцать пятого отделения мне тут между делом рассказал, что у вас «синяки» из травмы частенько за пойлом к метро бегают. Причем в больничных пижамах. Патрули замаялись их вылавливать и обратно препровождать.
«Помощники» уже подходили к своему «командиру»; Артем поспешил стукнуть пальцем по стойке и пригрозить:
