– О-о, не знаю, не знаю! Наверное, Генеральный штаб. Или ГРУ. Но как он выглядит? Как его имя? Во что ГРУ одевается, чем пахнет, какая у него походка? Я никогда не видел его в лицо, какая досада… Я получаю приказы и, заорав «Есть!», заорав «Ура!», бросаюсь выполнять их. Но кто отдает эти приказы? Зачем посылают меня в Антарктику ставить радиомаяк с дальностью действия всего сто пятьдесят километров, или на Фараллонские острова, чтобы трахнуть немую дочку Дуайта Кристоферса? Я не в курсе. Я просто выполняю задание…
– Ладно-ладно, – попытался успокоить разошедшегося пленника Артем и быстро проговорил, понимая, что время истекает: – В чем заключается твое нынешнее задание?
Вот тут уж прапорщик при всем желании соврать не мог. И зарыдал снова:
– О, если б я знал хотя бы это! Я должен найти кое-что. Какую-то секретную установку. Непонятно чью. Непонятно как работающую. Непонятно зачем. Мне известно только, что её существование каким-то образом связано с Черноморским флотом, дневниками Вавилова и «ленинградским делом». Мне удалось выяснить, что…
Вс?.
Пятнадцать минут истекли.
И Хутчиша начала обволакивать слякотная волна отвращения к самому себе. Противно и тошно. Его затрясло, как наркомана, не догнавшегося следующей дозой.
– Елки-моталки, – вдруг спохватился чернявый. – Мы ж не обыскали его! Глянь-ка, что у него в карманах.
Марина стояла, задумчиво закусив дужку очков. Неосознанно копируя жест некоей американской звезды.
– Ну сколько повторять можно! – подхлестнул Артем.
Девушка спохватилась, наклонилась над пленником и… и выпрямилась.
– Я не могу. Это неприлично.
Артем болезненно поморщился, но комментарии придержал при себе. Склонившись, он выгреб горсть добра из кармана куртки, найденной Хутчишем на заднем сиденье «девятки».
– Этим он ногти стриг, сволочь. – Парень брезгливо бросил на землю брелок с ключами. – Это телефон какой-то Нади. А вот ресторанный счет. По ресторанам шляться привык, падла!
– Погоди. – Марина легонько обвела пальцами линию губ и потянулась к бумажке. – Там на обратной стороне что-то.
– Точно. Формулы какие-то.
Честный Артем не был силен в рецептах паленой водки, он передал счет подруге.
– С этим мы пойдем к прокурору!
Марина спрятала трофей в карман, не стала сознаваться в химической малограмотности.
– Тогда все, – сказал чернявый. – Ни хрена мы не добились. Давай его кончать.
Надо было слышать, с каким смаком он произнес последнее слово!
Артем сунул руку в карман.
Анатолий стал прикидывать, как двумя ногами подшибить горячего парня под коленную чашечку.
– Артем! – взвизгнула девушка. – Не стреляй! Его девушка Надя ждет… Бедняжка, связалась с такой мразью… Пусть дождется. Пусть хоть кто-то в этом городе будет счастлив.
– Мы не можем оставлять свидетелей, – жестко прервал её спутник.
По интонации можно было понять, что в необходимости предстоящего Артем пытается убедить главным образом себя.
– Бутылки можно забрать? – вдруг нарушил трагичность момента бомж, заглянувший в каземат. Воняющий за версту. Растрепанный, как больной помоечный голубь.
Девушка схватила спутника за рукав и по стеночке потянула к выходу. Артем не сопротивлялся.
А ещё через десять минут Анатолий Хутчиш, ошалело мотая головой и вытряхивая из мозгов остатки дурмана, нашел отчаявшихся когда-нибудь увидеть его Алису и Вискаса.
– Извините, хот-доги кончились, – произнес он на полном серьезе.
Пришлось напрячься, чтобы открыть заржавленную, кряхтящую, но ещё крепкую дверь. Она словно не хотела пускать Алису внутрь, словно внушала ей своим скрипом: «Не надо, отступи, ещё не поздно…» Закусив нижнюю губу, Алиса рванула дверь на себя. Ну и, конечно, та сдалась.
В телефонной будке стоял тошнотворно сладковатый запах мочи. Обрадованные выглянувшему сквозь тучи солнышку, три мухи затеяли игру в воздушный бой a la «мессершмитты-110». Алиса, задержав дыхание, шагнула внутрь. Как французская королева на эшафот.
Она сняла неприятно теплую трубку. Брезгливо приблизила к уху. Опустила в щель один из метрошных жетонов, загодя отрытых среди табачного крошева в сумочке.
Немного постояла в раздумье. А не послать ли все в черту? Не отпустить ли поводья и втрескаться по уши, втюрить в себя этого забавного белобрысого паренька? И быть счастливой, как Афродита, смахнувшая с себя пену.
То и дело в её памяти всплывали несколько мгновений, проведенные с врагом наедине. Что-то произошло с Алисой, что-то изменилось в её душе с тех пор. И ещё вспомнилось, как он беспечно вышел из консульства. Как он мило шутил, особенно это его: «Я – простой собиратель восточного фольклора…» И ведь любая одежда ему к лицу! И кожа у него такая бархатная, это чувствовалось даже сквозь футболку…
Полно, агент Лис, уж не запала ль ты и в самом деле на этого блондинчика?
