И последнее… Закрученный лихо сюжет, детективная подоплёка ничего общего не имеют с бульварщиной. Перед нами проза высокой пробы. И самое главное – это видно в каждой строке, написана она человеком сострадающим, добрым, хорошо знающим жизнь и людей, сдабривающим самые пикантные житейские истории изрядной порцией юмора.
Хотите фантастики? Всегда пожалуйста, сколько угодно: НЛО, внеземной контакт, новый целебный препарат эйфорин, гостевая душа с планеты Всея, полёты на грависковородках и много всякого другого.
Земного, более реального? Ноу проблем: тут вам генерал городской свалки Цыпа с бубновым перстенёчком на пальце. Охота за Петровской иконой, из-за которой чуть не отправятся на тот свет известная балерина и физик-ядерщик.
А как же без любви, романтики? И это имеется в наличии. Два катета не поделили гипотенузу любовного треугольника. Клинок мстительного горца не смог пронзить грудь соперника. Позже они встретятся на поле боя второй чеченской войны.
И, конечно же, о сегодняшнем дне. Герои отнюдь нелёгкой собственной судьбы пытаются разобраться в злободневных, казалось бы, самых неразрешимых вопросах, касающихся нетрадиционных сексуальных отклонений, неизлечимых заболеваний, таких как СПИД и аутизм.
Автор отважно берётся разрабатывать эти глобальные темы, не идя вразрез с принятым законом о запрете пропаганды ЛГБТ, особенно среди детей. Законодательные меры в России приняты вовремя, чтобы исключить грязную спекуляцию на гендерном несоответствии некоторой части населения: этим людям выпала нелёгкая доля смиренно нести свой земной крест с физическим телом одного пола, но жить с душой противоположного. Этот вопрос глобального значения остаётся открытым во всём мире.
Александр Бурнышев очень аккуратно подводит читателя к тому, что не следует притеснять и презирать таких людей, но и «нетрадиционникам» нужно навсегда забыть о том, чтобы открыто проводить гей-парады и прочие мероприятия, оскорбляющие чувства верующих, устоявшиеся нормы морали.
Есть общества слепых, глухих, инвалидов детства. Масса гипертоников, язвенников. Тем не менее они не пытаются выделить себя в отдельный вид «гомо сапиенс», не устраивают шабашей и карнавальных шествий. Молча и смиренно принимают выпавшие на их долю безрадостные моменты судьбы.
Не упущено из виду и то, как главный герой нашего времени, не воевавший, не служивший ни единого дня в армии, тем не менее оказывается в одном строю защитников своего Отечества.
Роман «Тайна чёрной доски» органично дополнит серию книг «Документальная фантастика», организованную в 1996 году писателем Александром Константиновичем Глазуновым.
– Вася, вставай! Тебя Цыпа зовёт.
Женщина наклоняется и тянет за полу пиджака. Единственная пуговица застёгнутого лапсердака отскакивает и начинает выписывать кренделя на грязно-сером полу.
– Ну вот, последнюю оторвала, – недовольно бурчит парень и свешивает худые босые ноги с топчана. Сухой цвет потрескавшихся пяток, чёрный клубок волос на помятом лице дополняют общую палитру холостяцких, неухоженных апартаментов.
– Цыпа мне не начальник, пусть на свалке своими бомжами командует. Чего ему надо? – Василий тянется за алюминиевой кружкой. – Подай попить, а то буксы горят после вчерашнего.
Женщина сочувственно качает головой:
– Понимаю, понимаю: всё выпили, не оставили.
– А чего дармовое жалеть. Цыпа принёс аж две бутылки и закуску. С колбасы плесень смыли. А хлеб размочили, пошло всё за милую душу.
Дама услужливо берёт кружку, подходит к оцинкованному бачку в углу. В хибаре раздаётся дребезжащий «колокольный» звон.
– Бачок пуст, су-ёк. Ни капли нет.
– Да не стучи ты, и так башка трещит. И нечего издеваться: на импортных языках докладывать. Лучше сходи до родничка, тут рядом. Сейчас там окультурили, трубу подвели. Томочка, Тамара, как друга прошу.
– Ага, как пить – так с хозяином свалки, а как за водой – так Томочка, Тамара…
– Я не виноват, что тебя Цыпа не позвал. Вы же с ним в одном вагончике ночуете.
– Он сказал, что тет-а-тет хочет с тобой одну тему обсудить. Так что расскажешь всё как на духу. Иначе сам за водой по жаре потёпаешь.
– Ладно, ладно, реченька моя, спасай страждущего, нутро полыхает.
