– Осточертела нам эта красная икра, круглый год одно и то же! – вздохнул кадровик. – И свежая, и присоленная, и соленая, и сушеная. Местные рыбаки ею собак кормят.
– Заелись, заелись, если уже и икра вам надоела, – мягко сказал секретарь парткома и встал, как бы отмечая все прочие рассуждения, обратился к начальнику экспедиции. – Думаю, что распространение и сбор анкет мы поручим комсомольцам. У Валентины Сиверцевой актив надежный.
– У меня нет возражений, – согласился Казаковский.
Комсомольцы распространили анкету, получили ответы и, обобщив и проанализировав их, выдали итог, вернее, определили основные причины неудовлетворенности: большая зима! Малые районные надбавки! Неустойчивые заработки!
А на первое место вышли три главных вопроса: необеспеченность жильем, у молодежи – однообразие жизни, скука; у семейных, имеющих детей, – отсутствие школы.
Так сама жизнь подсказала проблемы, которые необходимо решать в первую очередь, чтобы закрепить кадры, уменьшить текучесть.
Насчет большой зимы, конечно, начальник экспедиции и секретарь парткома только поулыбались: к сожалению, их власть над природой не распространяется. А вот остальные-то вопросы заставили задуматься. Малые районные надбавки и, главное, неустойчивые заработки – дело трудное, но вполне поправимое. Их взялись проанализировать и найти пути решения два начальника отделов – планового и труда и зарплаты. Проблема с жильем, острейшая из проблем, решалась сообща всем коллективом экспедиции: плановым строительством, внеплановым строительством, с помощью обязательных часов стройповинности и поощрением индивидуальной инициативы – если человек строит себе дом, значит, он намеревается жить здесь долго. И о клубе, вернее, даже о своем Доме культуры, думал Казаковский.
– Только бы утвердили скорее наш проект, там все заложено! – не раз повторял Евгений Александрович. – Мы бы развернулись!
Но рассмотрение перспективного проекта почему-то затягивалось. Управление хранило непонятное молчание. А присланные стандартные проекты и сметы расходования средств на строительство не устраивали. Да и кого они могут удовлетворить, если вместо требуемого Дома культуры подсовывали давно морально устаревший проект одноэтажного клуба, похожего своим убогим фасадом на склад или гараж, с крохотным вестибюлем и небольшим же кинозалом, рассчитанным на сто посадочных мест. Смех, да и только. Горький смех. Ведь население не только в поселке Солнечный растет, оно уже перевалило за две тысячи, не говоря о геологоразведочных партиях и отрядах, разбросанных вокруг на ближайшей перспективной территории, где вообще пока нет никаких очагов культуры, где общие собрания и прочие массовые мероприятия проводятся в столовых, нарушая элементарные санитарные нормы. Такое же положение было и с баней, и с кафе-столовой, поликлиникой, парикмахерской, комбинатом бытового обслуживания… Нужно было срочно строить школу. На запросы и настоятельные требования из края, из управления слышали лишь укоры по поводу «растранжиривания государственных средств» и дышащие холодно-спокойным равнодушием укоризненные разглагольствования: «Геолог – это разведчик недр, он повсюду временный житель! Нет никакой нужды обустраиваться капитально!» Или же, когда досаждали просьбами, отвечали более жестко: «А для кого строить, скажите на милость? На наши средства для людей другого министерства, которые придут эксплуатировать месторождение?»
И приходилось рисковать, брать ответственность на себя: утверждать планы местного строительства, возводить объекты. Строили на одном энтузиазме и своими силами. В наличии ничего не было: ни денег на счету в банке, ни оборудования и механизмов. Казаковский ездил в Комсомольск-на-Амуре, бегал по различным учреждениям, заручался поддержкой райкома партии, райисполкома, уламывал директора банка, выбивал, доставал, выпрашивал, выписывал. И строил, строил. Он жил будущим. Однако в присылаемых планах и сметах – ни одного капитального объекта, всё подчинено лишь производству, одному расширению детальной разведки месторождения.
А Казаковский лелеял мечту о самом простом, о благоустроенном нормальном поселке. И претворял мечту в жизнь. Издал даже приказ: на территории поселка самостоятельно ни одного дерева не рубить! Пихты и ели, по его замыслу, украсят жилой массив, сделают поселок нарядным, зеленым… Человек и в тайге должен жить культурно, красиво. Если не сейчас, то хотя бы в ближайшем будущем. И приближал это будущее.
