Но где-то внутри у него заговорил другой голос, подавая свои возражения. А почему он скис? Почему считает, что его поход никчемный и ненужный? Он, что, первый день в геологии? Или забыл о том, что пустых мест не бывает? Родина доверила ему, молодому, начинающему специалисту, огромный участок земли – почти четыре тысячи квадратных километров. Участок этот не изучен. О нем пока ничего не известно. Никто и никогда не искал и не находил здесь ни единого рудного прожилка, ни крохотного зернышка нужного людям минерала. Конечно, их здесь может и вовсе не быть. Пусть даже и так. Никто не знает, где они таятся. Поэтому и ведется геологический поиск. И его долг, как специалиста, как человека, поручившегося своей честью за дело своей жизни, доказать с образцами в руках, намытыми пробами, эту самую пустоту, записать эти выводы и сказать с полной уверенностью в своей правоте своим коллегам и тем, кто будет жить на земле потом, в будущих годах: «Люди, если где-то и есть достойный внимания рудный участок, то он находится не здесь, не на этом склоне. Я облазил его весь, этот склон, потратил свои силы, так что вы поберегите свои, не делайте ненужной работы!»
Разве это поражение? Разве это неудачный маршрут?
Вакулов почти согрелся и отдохнул. Пора возвращаться в лагерь.
Обратный путь вымотал последние силы. Еще издали он увидел свою палатку и жадно вдыхал ароматный дым, который стлался по долине, разнося вкусные запахи.
Вакулов даже определил по ним, что промывальщик наловил рыбы, варит уху. И еще щекотал ноздри запах свежеиспеченного хлеба. Может быть, лепешек напек из муки?
К палатке не пришел, а буквально приковылял, шатаясь от усталости. С облегчением сбросил тяжелый рюкзак, набитый образцами и пробами. Рюкзак, казалось, сам соскользнул вниз со спины. Угодил в лужу. Но Иван даже не попытался его переложить. Покачнувшись, еле устоял на ватных ногах. Поход окончен.
Из палатки выглянул промывальщик. Его лицо светилось приветливостью и заботой.
– Как успехи-то?
– Порядок… Дневную норму выдал, – Вакулов хотел в ответ тоже улыбнуться, но только скривил губы. – Вкусным пахнет…
– А чо! Хариуса наловил, ушица давно готова, – Филимон подхватил рюкзак и понес в палатку. – Да пышек на углях напек. Руки есть, за нами не станет, с голодухи не подохнем!
Вакулов еще никогда так вкусно не обедал в поле. Уха с каменистыми пахучими пышками. Промывальщик не зря сварил уху в ведре. Они запросто, даже не заметили как, ополовинили посудину. На завтра осталось совсем ничего, по миске, не больше. И пара лепешек.
Нырнув в спальный мешок, Вакулов сразу же уснул, как будто бы провалился куда-то в неясное, приятное и ласковое, как мягкий материнский пуховой платок…
А утром, проснувшись, с приятной радостью обнаружил, что рабочий на ногах. Хлопочет около костра, приготовляет завтрак. Приятно подумал о том, что тот, может быть, одумался, что не отпустит геолога одного в маршрут, пойдет с ним. Хотя бы из чувства солидарности. С такими приятными мыслями выбрался из спального мешка и, схватив полотенце, в одних плавках побежал к озеру.
Проплыть больше нормы не удалось, вода показалась холоднее, чем была вчера. И дождь вроде бы стал мельче и назойливее. Погода не улучшилась. Вакулов быстро растер тело до красноты и вернулся бегом обратно к «двухместке». Оделся, натянув два свитера. Почувствовал себя снова бодрым, молодым, сильным, которому не страшны никакие невзгоды и трудности.
– Ну-ка, что у нас на завтрак?
– Ты погодь, начальник, – голос у промывальщика зазвучал как-то странно сухо и твердо. – Ты вчера брал мой лоток, мой фирменный инструмент?
– Брал, – признался Вакулов, улыбаясь ему в лицо. – А что?
– Не спросясь?
– Так ты ж давал храпака, дрыхал без задних ног!
– А у нас с тобой был уговор, что свои личные вещи никому не даю, или не было?
– Ну, был.
– Значит, аналогично и лоток есть личная моя вещь.
– Конечно, – согласился Вакулов.
– Ты, наверное, и сегодня хошь его взять в пользование?
– Непременно, – Вакулов стрельнул глазами по своему рюкзаку и сразу понял, что там лотка уже не было. – Если дашь, разумеется.
– Пиши мне заявление, и чтобы по всей форме, пока не передумал, – промывальщик был серьезен и уже, как знал его Вакулов, начинал ершиться.
– Напишу.
– Пиши.
Вакулов знал, что спорить тут бесполезно. Пожав плечами, достал общую тетрадь, вырвал лист и не спеша написал, четко выводя буквы. Писал, искоса наблюдая за улыбающимся промывальщиком. Мелькнула догадка: тот его разыграл! И самому стало весело. А что! Ну и пусть. Заявление получилось по всей казенной форме, только с веселым необычным текстом:
«Промывальщику геологоразведочной экспедиции
Филимону Сухареву
от геолога
Ивана Вакулова
З а я в л е н и е
По случаю возникновения дождевой погоды и законным справедливым отказом трудящегося в лице вышеуказанного промывальщика Филимона Сухарева продолжать полевые работы, прошу предоставить мне для временного пользования 1 (один) личный лоток на весь период дождей».
Внизу расписался, поставил дату.
Протянул Филимону.
– Вот, готово! Заявление по всей законной форме.
