Да, граф оказался одним из немногих, кто навестил Волкова в его камере, еще в Петербурге. Он хорошо разыграл свои карты, сплетя гениальную интригу, и оставил Владимира в дураках и просто так исчезнуть из его жизни, не похвалившись деяниями, он не мог. Граф навестил его в тюрьме через пару дней, после дуэли. Рябов рассказал о своих замыслах, смотря на Волкова через решетку. Владимир помнил тот разговор и лицо графа: подлое и довольное.
— А я ведь предупреждал тебя, что буду смеяться последним, — держась на безопасном расстоянии от прутьев решетки, произнес Рябов.
Владимир одарил пришедшего презрительным взглядом, но промолчал. Зато Мартин, увидев графа, соскочил со своих нар и запустил в него керамическую кружку, от которой Рябов ловко увернулся. Кружка ударилась о стену и разбилась вдребезги.
— Грязный, cachorro[19] и hijo de puta[20], - зарычал испанец. — Когда я выберусь отсюда, ты пожалеешь, что родился на свет!
— Боюсь, что это будет не скоро, — усмехнулся граф. — Против вас, господа, выдвинуты серьезные обвинения, так что ближайшие годы вы проведете за решеткой, и, признаться честно, я сильно сомневаюсь в том, что вы там выживете.
— Из любых застенок можно бежать! — презрительно фыркнул Мартин.
— Возможно, — согласился граф. — Но оттуда, куда вас отправят, бежать некуда!
— О чем он говорит? — не понял испанец.
— Нас отправят в Сибирь! — равнодушно отозвался Владимир.
Мартин тут же разразился кучей проклятий на своем родном языке, среди которых оказались такие выражения, от которых даже у многих низших слоев населения, где подобные слова в ходу, уши бы свернулись в трубочку. Но граф даже и бровью не повел.
— Я лишь одного не могу понять, — встав со своего места и подойдя к решетке, произнес Владимир. — Почему в то время, как я нахожусь в заключении, ты разгуливаешь на свободе, ведь ты тоже причастен к дуэли?
— Связи, мой друг, — усмехнулся граф. — В этом мире все решают связи! Но признаться честно, я считал тебя намного умнее, и думал, ты сам обо всем догадаешься. Ведь весь этот спектакль подстроил именно я.
Владимир с удивлением посмотрел на графа.
— Да, да, — кивнул Рябов. — Все это проделано именно мною! Мне нужно было избавиться от двух зайцев, и я это сделал. Видишь ли, Владимир, в этой ситуации ты оказался отнюдь не волком, а лишь глупым зайцем, тогда как я выступил в роли настоящего хищника. Я наплел твоему другу Павлу, что единственным способом уладить ваш с ним конфликт является только дуэль. Сначала он не хотел соглашаться, но поверь мне, я умею быть убедительным. — Граф самодовольно улыбнулся. — Потом дело оставалось за малым, поскольку я знал, что и ты согласишься. Такие, как ты, всегда соглашаются, ведь гордость и честь не позволяют вам отказаться. Ну, а затем, как я тебе уже и говорил, деньги и связи решают все. Я сделал вид, что хочу предотвратить ваш безрассудный поступок и заявил о нем, сказав, что меня просто вынудили быть соучастником, но я раскаиваюсь и всем сердцем желаю остановить это недоразумение. Благодаря моим связям, под руководство моего друга Смолина мы заполучили десяток солдат, которых разместили в старой церкви и велели им ждать сигнала. Но, видишь ли, предотвращать вашу дуэль я и не собирался, мне просто было необходимо, чтобы один из вас погиб. Но, признаться честно, я желал, чтобы это был ты, потому мы и повредили прицелы пистолетов. Я-то думал, что Павел решит промазать, но как назло все вышло совсем иначе. Хотя, я даже рад такому финалу, ведь теперь ты сгниешь в застенках, а я, как победитель получу главный приз!
— Приз? — удивился Владимир.
— Именно, — кивнул граф. — Я ведь всегда получаю то, чего хочу! И в этот раз мне захотелось мадмуазель Ларионову, но она отказала мне и выбрала Павла, а потом появился ты! И Аня, как любая ветреная и романтичная особа, переменила свои приоритеты и влюбилась в тебя. Поэтому мне пришлось действовать, и я решил избавиться от обоих соперников разом, коль уж мне представился такой удачный случай. Ха… — Рябов расхохотался. — Глупый Павел, он ведь действительно думал, что я сочувствую ему и действую в его интересах. Он был так наивен, что меня это даже забавляет.
— Сукин сын! — прорычал Волков, сжимая прутья решетки. — Клянусь, что я доберусь до тебя, и тогда ты пожалеешь, что родился на свет!
— Я в этом сильно сомневаюсь, — самонадеянно усмехнулся граф. — Ты сгниешь в Сибири, если, конечно, какой-нибудь каторжник не прирежет тебя раньше. Знаешь, там не особо дворян то жалуют, так что я сомневаюсь, что ты выберешься оттуда живым, и даже твой хваленый испанец не поможет!
— Это мы еще посмотрим! — пообещал Мартин, с ненавистью уставившись на Рябова.
Но граф лишь покачал головой и добавил:
— Ты самонадеян испанский пес, хотя мне это даже нравится, ты так забавен в своем постоянном гневе, что это так весело.
— Веселись пока, — фыркнул Мартин. — Когда мои руки доберутся до твоей худенькой шейки, веселиться буду уже я. Я даже не удостою тебя чести умереть от честной стали, а придушу, как котенка!
