— Не думаю, что с нее многу толку без дневника, — хмыкнул испанец.
— Да бог с ним с дневником, легко пришло, легко ушло, ты ведь сам так всегда говорил, — произнес Владимир. — Сейчас для нас куда важнее всякого дневника выбраться отсюда!
Мартин лишь горько усмехнулся, но взяв себя в руки, все же сказал:
— А вот с этим, боюсь, у нас могут возникнуть трудности.
— Почему?
— Думаю, волчонок, что из этой пещеры, кроме как через дыру в потолке, не выбраться! Ты ведь сам вчера видел, что дым от костра уходил только вверх?! Так что я боюсь, что эта пещера замкнута, и нам ничего другого не остается, как подохнуть здесь от голодной смерти, если только Santa María не сжалится над нами.
— Вот черт! — в отчаянии выдохнул Волков и, опустившись на землю, схватился за голову.
Мартин подошел к нему и положил руку другу на плечо.
— Ну, возможно я и ошибаюсь, — без уверенности в голосе сказал испанец. — Все равно не стоит отчаиваться до самого конца, может, мы что-нибудь и придумаем.
Владимир лишь посмотрел на него и вздохнул, но говорить ничего не стал. Так, в полном молчании, прошли несколько томительных минут, и вдруг сверху раздался чей-то голос:
— Эй, вы там еще живы?
Голос, несомненно, принадлежал Яшке. А вскоре и его физиономия показалась в дыре наверху.
— Ах ты, gusano! — закричал Мартин. — Как только я до тебя доберусь, я с тебя шкуру живьем сдеру…
— Да не ругайся ты так, испанский павлин, — расхохотался каторжник. — Я же говорил, что не люблю этого.
— Хорошо, я буду с тобой ласков, — изобразив на лице подобие улыбки, выкрикнул Мартин. — Ты только веревочку спусти.
— Ну… нужно подумать, — усмехнулся Яшка. — Нет! Думаю, что вы пока обойдетесь без нее.
— Ах ты чертов…
— Да, да, знаю, знаю, — зевнул каторжник. — Все это я уже слышал. Давайте лучше договоримся так: вы мне отдаете карту, а я подумаю, скидывать ли вам веревку?!
— Да я тебя… — зарычал было Мартин, но Владимир ткнул его локтем в бок и произнес:
— А с чего это мы должны тебе верить? Что помешает тебе, в случае если мы отдадим карту, оставить нас здесь?
— Мое честное слово!
— Знаем мы твое честное слово, — хмыкнул испанец. — Вон оно, куда нас завело, твое честное слово. Так что я — Мартин де Вилья больше никогда ему не поверю!
Яшка на секунду задумался, видимо доводов у него больше не было. Но вдруг сверху раздался другой голос:
— Не дури, Давилья, отдай нам карту, тебе же лучше будет!
Друзья изумленно переглянулись, голос этот был им ведом, как и форма обращения, примененная к испанцу.
— Малинин, ты что ли?! — стараясь сохранить полное хладнокровие, хохотнул Мартин. — Какими судьбами? А я думал, что ты где-то по делам шастаешь, что это тебя заставило их бросить? Небось, соскучился?!
— Хорош зубоскалить, басурманин проклятый, — зарычал унтер-офицер. — Отдавай нам карту, а не то мы заберем ее с твоего хладного трупа!
— Ох, напужал, напужал, я аж панталоны обмочил, — огрызнулся испанец, а потом быстрым движением выхватил из-за пояса меч и, устремив его в лицо Малинина, показавшееся в дыре сверху, произнес: — Спускайся сюда, perro sucio[43], и я проверю, насколько ты смел в одиночку, когда за твоей спиной нет роты солдат! Небось, один ты даже бабы не одолеешь?!
Унтер-офицер заскрипел зубами, бросив в Мартина полный ненависти уничтожающий взгляд.
— Ну, пеняй на себя, Давилья! — наконец выговорил он. — Учти, я тебя предупреждал… Солдаты, ко мне…
— Отставить! — раздался наверху новый голос, тоже смутно знакомый друзьям. — Дайте, я с ними поговорю.
Малинин отошел от дыры, и через секунду в ней показалось округлое и усатое лицо плац-майора Бестужева.
— Испанчик, дорогой, послушай меня… — заговорил начальник острога.
— О, майор, и ты тут?! — усмехнулся Мартин. — Эк и что это вас всех к нам так и тянет? Будто мы медом намазаны. Да и как это вы все здесь так быстро очутились? Что-то меня начинают терзать смутные сомнения.
— Это долгая история, дорогой испанец, — спокойным, и даже ласковым голосом, произнес Бестужев.
— "Дорогой испанец", — покачав головой, передразнил Мартин, но тихо, так чтобы слышал только Волков. — Как заговорил то Schelmа! — А затем, чуть громче и обращаясь к Бестужеву. — А ты рассказывай, у нас с моим другом времени предостаточно!
— Мы что, в бирюльки с тобой играем, чертов басурманин?! — закричал где-то наверху Малинин, но начальник острога тут же остановил его:
— Отставить, Валера! Я же сказал — я сам! — А затем, вновь опустив голову к дырке, уже спокойнее произнес. — Ну что ж, можно и рассказать.
— Мы в полном внимании, — отозвался Мартин.
— Ну, хорошо, слушай, — начал рассказ Бестужев. — Дело в том, что ваш друг граф Рябов, пообещал мне неплохое вознаграждение, если я смогу продлить срок вашего пребывания в остроге, скажем еще лет на пять, десять. А зная, что вы непременно задумаете побег, я решил не только вам в этом не препятствовать, но и поспособствовать…
— Каким это образом, хотелось бы мне знать?
