— Я просто обычный советский человек, который способен критически мыслить, — улыбнулся он плотно сжатыми губами. — И я не верю во все эти глупости. Так что и вы успокойтесь, живите обычной жизнью и не поддавайтесь панике. Скоро милиция поймает преступников. Дайте-ка мне, пожалуйста, пару огурчиков…
Бледный всем своим видом показывал, что не верит слухам, что его не пугают новости и что беспокоиться действительно незачем. Он настолько старательно доносил это, что люди в очереди и вправду расслабились. Кое-кто даже рассказал о своем родственнике в милиции, и тот будто бы говорил то же самое, что и бледный.
Толпа заметно повеселела, переключившись в разговоре на стиль Раисы Горбачевой, а потом горожане и вовсе перешли к обсуждению последних модных тенденций, жалея, что Андроповск опять отстает от всего остального Союза.
Бледный же, покрутившись еще немного рядом с очередью, наконец-то повернулся ко всем спиной и неторопливо пошел прочь. Отойдя на почтительное расстояние, он скривил рот в презрительно-радостной усмешке, напоследок сверкнув ярко-синими зубами.
Он был настолько доволен своей маленькой победой, что потерял бдительность, думая, что его никто в этот момент не видит. Однако неестественный цвет его резцов и клыков не укрылся от маленького полного паренька, сосредоточенно катавшего в сентябрьской грязи только что купленный родителями игрушечный танк.
Встав рано утром, задолго до подъема воспитанников по расписанию, Камышев, Терентьева и Апшилава отправились в город. С самого пробуждения калининский следователь был полон решимости докопаться до истины и следующим шагом на пути к ней видел изучение архивного дела семьдесят девятого года. Слишком уж явные были параллели с тем, что происходило в Андроповске сейчас, а потому события почти десятилетней давности, по мнению Камышева, могли на многое пролить свет. Впрочем, и Эдик, и Вера были с ним солидарны. Тем более что непосредственный начальник эксперта Терентьевой, капитан Волков, как выяснилось, срочно отбыл в Москву по приказу вышестоящего руководства, и у девушки появилось немного свободного времени.
Отпустив явно замотанного сверхурочной работой Матвеича, который привез их к отделению, сыщики направились прямиком в пятый кабинет, которым заведовал Михаил Яковлевич Либерман, пожилой сотрудник в старомодных очках и с ярко выраженными семитскими чертами лица. Как и большинство советских людей, он оказался трудоголиком и тоже находился на своем рабочем месте в субботу, чем значительно облегчил им задачу.
Заварив всем троим крепкого чая, Либерман выложил на столе архивные папки с подшитыми материалами по серии исчезновений парней в семьдесят девятом. Валерий, Эдик и Вера распределили между собой подборку и принялись внимательно изучать — каждый свой фронт работы. Пожелтевшие от времени листы бумаги сухо пересказывали события почти десятилетней давности. Тогда их тоже объединили в одно общее дело, которое вел следователь с неприметной фамилией Петров. Всего подтвержденных случаев исчезновений Валерий насчитал четырнадцать, и все пропавшие действительно оказались молодыми парнями в возрасте не старше двадцати пяти.
И каждый раз в деле фигурировала чертова двадцать первая «Волга» с таинственными пассажирами — все, как и сейчас. Правда, с двумя, но весьма существенными отличиями. Во-первых, жертвы заметно отличались половым и возрастным составом. Ведь если тогда, в семьдесят девятом, пропадали исключительно парни, причем относительно взрослые, то сейчас преступники действовали менее избирательно. А во-вторых, девять лет назад жертв заманивала та самая загадочная девушка, о которой говорил Матвеич и которая, как оказалось, действительно существовала в реальности.
Очевидцы описывали ее как весьма привлекательную с длинными темными волосами ниже плеч. Кто-то даже сравнил ее с панночкой из фильма «Вий», и Камышев, внимательно рассмотрев нарисованный милицейским художником портрет, с такой аналогией согласился. И вправду, ни дать ни взять, молодая Наталья Варлей.
Он отложил в сторону рисунок и вновь погрузился в чтение. Деталей было много, и каждую из них Валерий так или иначе узнавал — черная «Волга», бесследные исчезновения и все та же безнаказанность неизвестных бандитов, описание которых, к слову, ему не встретилось ни разу. Нашлось и еще кое-что любопытное, что отметил для себя Камышев — исчезновения резко прекратились, когда очередной жертвой стал Артем Прасолов, сын тогдашнего секретаря райкома. И все, будто ножом отрезало. Камышев отвлекся от кипы бумаг, помассировал набрякшие веки и поделился этим фактом с коллегами.
— Мне кажется, что этого парня, Прасолова, похитили случайно, — предположил он. — А потом пожалели о своем просчете, потому что убийство сына видного партработника — это вызов всей советской власти. Думаю, из-за этого они и затаились почти на целых десять лет…
