Тайна «Дамы в саду» полностью

Нота прозвучала неожиданно фальшиво и испуганно замолкла, а художники столпились у открытой двери, отказываясь поверить своим глазам. Какие-то люди переставляли их вещи, трогали шкафы и тумбочки, встряхивали ковёр и переставляли предметы. Увидев художников, они заторопились к выходу. И в этот момент появился Том.

– Они забрали их! Ваши работы! Они забрали их! Они хотят сорвать наш эксперимент! Наш творческий марафон! Не дайте им уйти, а я пока сбегаю наверх – попробую наладить связь и позвонить в полицию!..

Казалось, гармония исчезла. Полностью растворилась, как только все слова были произнесены вслух. Художники хотели заполучить свои полотна обратно, но люди, казалось, их не понимали. Возможно, они говорили на другом языке? Замыкавший хотел было что-то сказать, но тут Первый заметил пропажу своих счастливых часов. Для него это стало последней каплей, завязалась драка. И, когда она закончилась, выяснилось, что Том куда-то исчез… вместе с картинами и личными вещами художников. Они же находились в лесу. Без средств связи. И без своих картин. Люди, которых они приняли невесть за кого, оказались сотрудниками компании по уборке помещений…

– А-а-а-а! Мама! – в кроватке заплакал ребёнок.

Мама подошла к кроватке и взяла на руки маленькую девочку. Мысли о приключениях художников из разных эпох, как и другие обрывки сновидений, медленно покидали её сознание. Начинался новый день.

Мне казалось, что чего-то не хватает. Статья, написанная утром, не давала покоя. Конечно, нет предела совершенству, но всё же трудно быть перфекционистом, если сидишь в декрете с маленьким ребёнком. Получилось написать, и то хорошо. Приняли статью в печать – ещё лучше. Но дело в том, что невозможно избавиться от внутреннего критика. Особенно если дело касается искусствоведения. Это мой конёк. И работа, и любимое хобби. Раньше я работала в небольшом музее, но потом вышла замуж и переехала в другой район. Там я устроилась на место музейного куратора в частной арт-галерее, выставляющей преимущественно современное искусство. Сейчас для галереи пишу вступительную статью к каталогу новой выставки, пока Маша спит свой второй сон.

Я снова перечитала последний абзац. Вступительная статья – это как визитная карточка. А какой смысл в визитке, если опустить в ней такую важную информацию, как почта или мобильный телефон?

Стараюсь подавить зевок, перечитывая всё от и до. Нет, мне не скучно, просто сегодня опять не удалось выспаться. Хотя Маша засыпает на ночь преимущественно часов в десять, мне нужно ещё какое-то время, чтобы завершить все дела. В итоге ложусь в первом часу ночи. Мысли в голове путаются, глаза слипаются.

Перечитываю третий по счету абзац. Четвёртый. Ещё надо успеть забросить в стирку одежду, в которой Маша ходила гулять.

Убираю со лба светло-русую прядь волос. Шестой. Кажется, всё хорошо. Мысль не теряется. Орфографических и грамматических ошибок вроде бы нет. Конечно, текст ещё будет проверять редактор, но для меня проверить текст – это простая вежливость и самопроверка. Я, конечно, не из тех, для кого ошибка, особенно чужая, приравнивается к смертному приговору, но иногда, листая новостную ленту, меня коробит от ошибок с «тся» и «ться» в одном словосочетании или предложении. Я могу понять, если ошибка закралась в длинном тексте или пусть даже посте, но в одном предложении? Даже не в сложносочинённом, серьёзно?

Восьмой абзац. Волосы опять лезут в глаза. У Маши волосы, как у меня, – светлые и вьющиеся. А глаза папины – серые, даже серо-голубые, в то время как у меня глаза золотисто-карие. Мне нравится, как это звучит: «золотисто-карие». Золотистые…