Тайна девичьего камня полностью

Ида медленно кивнула, а Лассе громко выругался. Он сплюнул и опять выругался, а потом взял ее за плечи.

— Ты должна немедленно взять хлоргексидин или что-то в этом роде, понимаешь? Долли, у тебя есть жидкость для дезинфекции? Если этого будет достаточно.

Тут зазвонил телефон.

Все трое уставились друг на друга. Телефон продолжал звонить.

— Наверняка это Петтери, — сказала Долли.

— А кто это?

— Сосед, он слышал выстрел.

Еще один звонок.

— Ответь! — велел Лассе.

Долли взяла со столика в холле красный эрикофон.

— Привет… да, привет… Нет, ничего не случилось, друг, — сказала она со смешком. — Я подумала, что это волк, но это опять белые куропатки. Со мной все в порядке, все спокойно… Конечно… Да-да… Созвонимся.

Долли положила трубку, посмотрела на Иду, а потом на Лассе.

— Да, это был он. Петтери у нас вроде народного дружинника. Он никому не желает зла, но вмешивается во все, он живет в соседнем дворе. Хотя на приличном расстоянии. Но я не удивлюсь, если он здесь появится. Так что лучше всего, если вы поскорее отсюда уберетесь.

Лассе вздохнул и посмотрел в окно.

— Нам надо выспаться, — сказал он.

Лассе со значением посмотрел в сторону Иды, и Долли кивнула ему в ответ.

— К тому же… — продолжил Лассе, подойдя к Иде и взяв ее за руку, — вот с этим у нас могут быть большие проблемы.

Они вместе стали рассматривать рану. Она была длиной не больше двух сантиметров, края — нормального светло-розового цвета. Особой боли Ида не чувствовала.

— Эти птицы, — сказал Лассе, — и тот волк в лесу, ты помнишь, что я рассказывал, не совсем обычные чайки.

Долли пошла с Идой в туалет и промыла ей рану.

— Тут одного мыла недостаточно, — вмешался Лассе, — тут нужен спиртовой раствор, если у тебя такой имеется.

Долли начала рыться в шкафчике в ванной, Лассе сжал челюсти.

— Что там в шкатулке? — спросил он.

— Шкатулка в холле, — ответила Ида.

Лассе вышел из ванной, Долли начала промывать рану ватным тампоном, смоченным хлоргексидином. Сильной рукой она ловко взяла Иду за запястье и поднесла его к свету.

Когда Ида выглянула из двери ванной, Лассе опять стоял за дверью, держа в руках шкатулку. Он пристально смотрел на девушку.

Взгляд был черным.

До двух часов дня оставалось нескольких минут. Микаель выбрал вход со стороны улицы Кларабергсгатан, наискось прошел через весь универмаг «Оленс» — до чего омерзительна эта вульгарная рождественская круговерть, какая безответственность, подумал он, и вошел в один из лифтов со стороны улицы Местер Самуельсгатан. Он доехал до четвертого этажа и вошел в кафе. Почти все столики были пусты. Он посмотрел на настенные часы, было ровно два часа дня.

За одним из столиков вплотную к закрытой террасе сидел тщательно причесанный мужчина тридцати лет.

Микаель медленно подошел к нему. Мужчина поднял глаза. Их взгляды встретились и задержались на какое-то время.

— Это ты, который…? — спросили они в унисон.

Микаель повесил куртку, и они пожали друг другу руки.

— Что-нибудь будешь?

— Да, — ответил Поль почти шепотом, — чашку макиато.

Несколько секунд они сидели молча, помешивая ложечками.

— Итак, что ты от меня хочешь? — спросил Поль.

Микаелю опять показалось, что он напуган.

— Это длинная история, — сказал Микаель, — чтобы все объяснить, нужно время. Но как я сказал, в газете написана только сотая часть.

Поль кивнул.

— А что тебе известно?

Микаелю показалось, что они словно говорят каждый о своем.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты же сказал, что знаешь больше, чем написано.

— Да. Но в первую очередь меня интересует это письмо.

— Письмо?

— Да. То, о котором писали газеты.

Полю явно сразу стало легче.

— Значит, речь идет только об этом?

— Нет, не только. Но в первую очередь о письме.

Поль словно выдохнул.

— А ты что думал? — спросил Микаель.

Поль ничего не ответил, он просто пил кофе, теперь слегка улыбаясь. Атмосфера внезапно разрядилась.

Микаель внимательно рассмотрел его. Волосы расчесаны на прямой пробор, одет в белую рубашку и пиджак цвета морской волны. Наверняка еще один метросексуал, подумал Микаель. Боже мой, какой же у них нелепый вид, как будто все они собрались идти на маскарад и вырядились «по моде», в слишком тесные пиджаки и брюки-дудочки, как роскошные маленькие стиляги прошлых лет.

— Ты ведь сказал, что писатель? — спросил Поль.

— Да. Я не журналист.

— И не полицейский?

— Нет, нет, — засмеялся Микаель.

— Значит, настоящий писатель?

— Да.

— Никаких детективов?

— Нет. Ненавижу детективы.

— Я тоже. Какая-то невыносимая нелепица.

Поль исказил голос и стал подражать американскому диктору:

— Молодая женщина найдена мертвой. Инспектор Жирный Чудак вовлекается в круговорот лжи и предательств, которые приводят к единственному выводу: внезапная, трагическая, вся обросшая слухами и чертовски необходимая смеееерть…

Микаель рассмеялся: