— На самом деле ты прав. Но не забудь: в то время Швеция была третьей по величине нацией в Европе. Швеция простиралась от восточной финской границы до северной Германии. Балтийское море было нашим Mare Nostrum[42]. Так что уверенности в себе нам было не занимать — тогда. Ученики Линнея добирались на британских и голландских грузовых судах. Некоторые сели на мель в какой-нибудь Тьмутаракани, а часть, конечно, умерла. Но некоторые приехали домой с большими коллекциями растений. Они должны были собрать столько семян и корней, сколько могли найти, а также насекомых, образцов почвы и черта в ступе. Как бы то ни было, их целью было все отнести к видам и дать этим видам точное научное описание.
— О’кей. Это… Ой, здесь что-то происходит.
Участок с дорожными работами незаметно перешел с помощью конусов в пункт проверки автотранспорта. Полицейская в кепке и светоотражающей куртке помахала им рукой.
— Нам стоит беспокоиться? — спросил Поль.
— Да вроде нет, скорости я не превышал.
— Давай рассказывай. О, посмотри, какая краля. Наверняка с шикарными сиськами.
Женщина-полицейский жестом велела им ехать вдоль обочины.
— Так вот, эти ученики, — продолжал Микаель, ползя черепашьим шагом. — Они не должны были, так сказать, жить на широкую ногу, как материально, так и духовно. Они не должны были делать долгов. Они должны были быть честными и оправдывать свое звание ученых и никогда не вмешиваться в политические споры…
— Да-да, — прервал его Поль, не сводя глаз с полицейской, к которой они подъезжали все ближе. — То есть весь шведский закон серого большинства? То же самое старое доброе молоко средней жирности, и все должно быть в меру, как теперь.
— Точно. Все люди на свете убивают друг друга за веселую жизнь, а мы, шведы, не должны вмешиваться, хвастаться и зазнаваться. С нас хватит и наших блинов с вареньем.
Микаель прервал самого себя и опустил стекло. «Теперь возьми себя в руки», — подумал он.
— Добрый день, — произнес он, машинально подавая водительские права.
— Привет-привет! — крикнул Поль с пассажирского сиденья, и Микаелю показалось, что Поль словно на вечеринке.
— Привет, — ответила полицейская без тени улыбки и протянула алкотестер. — Да, просто дышите.
Микаель подул в маленькую трубочку.
«Никакого риска, — подумал он, — вообще никакого риска».
Полицейская немного подождала, а потом внимательно посмотрела на прибор.
— Спасибо. Можете ехать дальше.
— Спасибо… ну. Ладно.
Микаель взял свои права, поднял стекло, дал газ, включил передачу, и вскоре они опять выехали на открытую свободную автотрассу.
— Как же она хороша, — сказал Поль, — в ней нет ничего неандертальского, как у них обычно бывает. Малышка, почему ты вела себя так сурово?
Микаель улыбнулся, пристроился за минивэном и включил регулятор скорости.
— Да, конечно. Девчонка что надо. Ну как бы то ни было. Все эти ученики, они посылали Линнею невероятное количество вещей. Разумеется, письма, но также множество растений, окаменелостей, засушенных лягушек, недоразвитых человечьих голов и бог знает чего. Вот что делали все эти парни в течение многих лет.
— Ага.
— Все, кроме одного.
— Вот как?
— Да, один из них нарушил правила, если можно так сказать. Хотя он без сомнения был звездным учеником Линнея. Он даже собирался жениться на дочери Линнея Лисе Стине.
— Вот оно что.
— И этого парня, — сказал Микаель, сделав паузу, — звали Даниель Соландер.
— Ага, — сказал Поль, открывая пакет с ирисками из «Оленса». — Да, кстати, а ты когда-нибудь трахался с настоящей полицейской? Ну, чтобы она была в униформе, с наручниками и всеми причиндалами?
Ида лежала внизу. Они долго ехали по неосвещенной дороге. Лассе велел ей лежать, пока они проезжали деревню с названием Тёре, где был магазин. И все же она приподняла голову, когда они ехали мимо церкви. Была ночь, стрелки на башне показывали четверть второго. Как только деревня осталась позади, машину опять окружила полная тьма; сквозь легкий туман на дороге пробивался свет фар.
Они ехали в «Вольво-945 GL комби». Весь багажник был забит черными мешками. На секунду она закрыла глаза и почувствовала запах мешков, смешанный с отдушкой автомобильного амортизатора, который болтался на заднем зеркале, и спертым запахом ее собственных подмышек.
Душ, душ, стучало в голове.
— Думаю, она спит, — услышала Ида шепот Лассе на пассажирском сиденье.
Она продолжала неподвижно лежать с закрытыми глазами. Несколько минут двое других тоже молчали, был слышен только беспрерывный гул мотора. Она пыталась ровно дышать открытым ртом.
— Эта рана, — прошептал Лассе странным голосом, — что, если…
— Что ты имеешь в виду? — спросила Долли.
— Это может быть чертовски опасно, — прошептал Лассе.
— Тогда надо показать ее врачу.
— Покажем. Где-нибудь по дороге. Ты знаешь кого-нибудь, кто не работает в поликлинике?
Ида ощупала пальцами пластырь на ране. Кончик большого пальца пульсировал, но больно не было. А может, ей стоит вскрикнуть, напугать сидящих спереди:
«Почему вы ничего не говорите мне?»
