Она продолжала лежать молча. Заметила, что из глаз текут слезы. Ей больше не надо было напрягаться и дышать так, как будто она спит.
Последнее, что она слышала, был шепот Долли:
— Пока не могу связаться с Микколой. Не забудь, сейчас ведь разгар ночи.
Микаель чувствовал себя бодрым. Машины опять ехали в два ряда. Е4, никуда не сворачивая, вела прямо на север мимо с виду нескончаемой стены из елей и сосен. Он пристроился за трейлером, а Поль опять просматривал свой айфон.
— Проклятье, до чего дрянные аппараты, — бормотал он. — Наверняка их дизайн придумали китайские коммунисты. Поэтому они ничего не стоят. Иначе они были бы намного лучше.
Они уже давно проехали Уппсалу. Поль рассказывал о профессиях, которые он «коллекционировал». Библиотекарши, без сомнения, лучше всех, особенно замужние, — чем несчастнее и беднее, тем они более «благодарны». Но благодарить умеют и женщины из числа младшего медицинского персонала, а также учителя, экономисты и юристы, хотя последние, «конечно, делают это по-другому».
Затем Поль захотел слушать по радио репортажи с матчей элитной хоккейной лиги. Провести два часа с командами Рёгле, Бьёрклёвен, Тимро и Брюнес — трудно вообразить более дурацкое занятие, думал Микаель, но он держал себя в руках до финальных свистков.
Они остановились в ресторане «Тённебру» в нескольких милях к северу от Евле и съели по бизнес-ланчу, потом заправили полный бак на заправке OKQ8, где также купили несколько пакетиков со сладостями, и поехали дальше на север мимо Худиксваля.
За окнами было черно. Темные озера время от времени поблескивали в слабом свете луны за соснами, но машин стало значительно меньше — уже было начало девятого.
— И сколько нам еще сегодня ехать? — спросил Микаель.
— Сколько хватит сил. Хочешь, поменяемся?
— Сегодня утром я проснулся в половине четвертого, но думаю, что сейчас я вряд ли усну. Было бы легче, если бы я знал, куда мы едем.
Поль пробормотал:
— Тогда ты должен меня окончательно убедить, — сказал он. — Поскольку я по-прежнему не понимаю, какое отношение имеет к тебе Линней. Конечно, у меня уже меньше подозрений. Я понял, что тебе нравится история науки, и ты за все время не задал мне ни одного вопроса, даже о том, за какую хоккейную команду я болею, так что если ты и журналист, то очень хреновый.
Микаель задумался, время от время включая полный свет перед встречными машинами.
— Гм. На чем я остановился?
— На каком-то ученике. Кто-то из слезных мальчиков Линнея. Прости, я хотел сказать звездных мальчиков.
Микаель собрался с духом и начал заново.
— Лично я думаю, что на самом деле Линней был отцом Соландера. Ведь во время своей поездки в Лапландию в 1732 г. Линней жил в пасторской усадьбе в семье Соландеров в Питео всего лишь за восемь месяцев до рождения Даниеля. Черт с ним. Соландер в любом случае был самым преданным последователем Линнея, и поэтому Линней послал его в Лондон.
— Чтобы собрать коллекцию засохших англичан и их африканских рабов, а потом все это хранить в формалине?
— Хе-хе. Нет, нет, больше для того, чтобы почтить имя и репутацию Линнея. Линней считал, что Соландер не будет рисковать своей жизнью, а станет одним целым с наукой. Это был хороший план. Соландер был, как бы это сказать, типа нашего Петера Энглунда, ну, ты знаешь, постоянный секретарь Шведской академии. Такой добродушный и коммуникабельный, упорный, очень заносчивый и вместе с тем немного провинциальный, но с очень большим интеллектом и работоспособностью. А сейчас начинается самое забавное — Соландер не все время проводил в Лондоне. Он получил другой шанс, и к тому же уникальный. В 1768 году вместе с капитаном Джеймсом Куком он совершил кругосветное путешествие на корабле «Индевор». Понимаешь, что это такое? Это была первая длительная поездка Кука, с 1768 по 1770 год.
— О’кей. Это уже на что-то похоже.
— И, знаешь, это путешествие прошло с колоссальным успехом. Они вроде как открыли восточное побережье Австралии и половину Новой Зеландии. И домой они привезли тысячу четыреста до этого совершенно неизвестных видов, в частности утконосов, которых все считали блефом. Соландера иногда называют отцом ботаники Тихого океана.
— О’кей. Придурочный ботаник из Питео увязался за великим героем морей капитаном Куком.
— Насчет придурочного не знаю. На самом деле героем тогда стал не Кук, а другой человек по имени Джозеф Бэнкс. Он спонсировал поездку и присвоил себе все растения. Бэнкс стал чуть ли не более знаменитым, чем Соландер, хотя по сравнению с ним был просто любителем. А Соландера сегодня никто не помнит.
— Это почему?
— Просто потому, что он не опубликовал свои открытия. Все дело в этом. Главное — публиковаться. Если бы он это сделал, то, может быть, был бы таким же великим, как Линней.
— Но он этого не сделал?
— Нет. И тут начинается мой интерес — ты только держи язык за зубами, понял?
— Мы же договорились.
— Хорошо.
Микаель немного увеличил скорость и обогнал несколько легковых машин.
