Если бы не отшлифованная опытом, вернее, не столько опытом — ведь он был еще молод — сколько безупречной добросовестностью привычка не упускать никаких мелочей, то влюбленный доктор мог бы и наломать дров. Но он знал свое дело. Ему был чужд снобизм многих его коллег, которые не снисходили до того, с чем может справиться и медсестра. Такое отношение к работе он унаследовал от отца, привыкшего оказывать помощь в одиночку. В клинике мало кто приветствовал методы работы доктора Рамиреса, над его врачебной «всеядностью» даже подтрунивали. Но — до тех пор, пока им не заинтересовался приятель доктора Лопеса.
Седовласый европеец, светило кардиологии, прибыл поделиться своим воистину уникальным опытом с заокеанскими коллегами. Зорким оком опытного врача он углядел доктора Рамиреса и осторожно наблюдал, как бы невзначай заходя на процедуры и пролистывая истории болезни. А затем предложил стажировку в своей клинике. Друзья поздравляли доктора Рамиреса, но тот, ко всеобщему удивлению, отказался. Мудрый европеец посоветовал подумать еще и, уезжая, сказал, что предложение остается в силе.
Сейчас доктор Рамирес решил его принять. Он вспомнил, как мать тревожилась о его личной судьбе, а сам он только посмеивался. «Ты кардиолог, сынок, — говаривала сеньора Рамирес, — а своего сердца не знаешь. Если ты полюбишь, то любовь твоя будет безграничной». Теперь доктор понял, что его мать была права. Случилось то, чего она боялась, как Божьего гнева. Неудачная любовь. Как мог он надеяться на руку и сердце сеньориты Линарес? Она никогда не полюбит его, вчерашнего провинциала, с внешностью простолюдина и дурными манерами. Да и что он может предложить Кандиде? Крохотную квартирку? Венчание в костюме, которого он сам стыдится? Или для такого случая вновь всплывет тот костюм, преподнесенный ему как подаяние?
Несколько лет назад, окрыленный первыми успехами, доктор Рамирес сделал своим родителям щедрый подарок. Он купил им в рассрочку дом. Всю жизнь они мечтали о таком особнячке с большой столовой, старомодной гостиной, с садом. Мать была счастлива, но отец неодобрительно покачал головой.
— Ты поспешил, сынок,— сказал старый доктор,— нам с матерью было неплохо и в прежнем доме. А ты взвалил на себя слишком тяжелую ношу. Ты думаешь, что обрадовал меня? Я же знаю, сколько тебе придется работать, ведь ты еще молод. Доходы врача зависят не столько от его умения, сколько от репутации. А чтобы заслужить хорошую репутацию, нужны годы и годы.
Отец был прав. Роберто Рамирес переоценил себя. Но даже и без немалых выплат за родительский очаг сеньорита Линарес ему не пара. Надеяться на ответную любовь просто смешно! Пожалуй, можно сказать, что за время их общения в доме Линаресов они с Кандидой подружились. Но разве теперь он сможет довольствоваться дружбой?
После тяжких раздумий доктор Рамирес понял, что он должен оставить дом Линаресов. Но как это сделать, что сказать дону Леонардо? И тут он вспомнил о предложенной стажировке и ухватился за нее, как утопающий за соломинку. «Там будет хорошая практика, — доктор пытался рассуждать рационально, — платить будут прилично, и... он расстанется с Кандидой и даже случайно не сможет встретиться с нею. Больно? Но кто, как не врач, должен знать, что раны без боли не заживают».
Последний обед в доме Линаресов был невеселым. Дон Леонардо больше не пытался уговорить доктора изменить свои планы, и без того он битый час старался, чуть ли не упрашивал. А Кандиды за столом не было. Селия доложила, что она прилегла отдохнуть и уснула.
«Вот и хорошо,— горестно подумал доктор Рамирес. — Лучше сразу и навсегда».
Строки из дневника Паулетты Монтеро де ла Рива:
