Обстоятельства сложились для меня как нельзя лучше, и через семь дней после своей неудачной встречи с доктором Николя я был уже в Неаполе. «Саратога» пришла, и я решил с наступлением сумерек отправиться на пароход. Ровно в восемь часов вечера я оказался в своей каюте. Лорда Бекингема еще не было — он явился одним из последних. Увидев меня, он чрезвычайно обрадовался. В этот момент появился мистер Бакстер. Он поздоровался со мной с большей сердечностью, чем можно было от него ожидать. Мне показалось странным то, что, встретив меня на пароходе, он не выказал ни малейшего удивления, но через несколько минут, когда мы спускались в кают-компанию, он сказал:
— Вы ведь, кажется, должны были сесть на пароход в Плимуте? Но, если не ошибаюсь, я видел, как сегодня вечером вы сдавали свой багаж в Неаполе.
— Нет, вы не ошибаетесь. Так же, как и вы, я до Неаполя ехал по железной дороге, и всего два часа тому назад явился на пароход.
Тут молодой Бекингем перевел разговор на другую тему:
— Но где же пассажиры? Что-то их не видно.
— Они все уже в своих каютах, — ответил я, — через несколько минут мы отправляемся.
И действительно, через несколько минут мы подняли якорь и вышли из порта.
— Когда мы окажемся в Порт-Саиде? — поинтересовался юный лорд.
— Думаю, что в следующий четверг, — сказал я, — если все будет идти своим чередом.
Через несколько минут мы простились, и я остался один на палубе. Докурив трубку, я также отправился спать. На следующее утро море сильно заволновалось, но, несмотря на это, погода была великолепная. Мой сосед по каюте, молодой жизнерадостный торговец, находился в самом жалком состоянии из-за жестокого приступа морской болезни. Спустившись в вестибюль к завтраку, я просмотрел список пассажиров и убедился, что доктора Николя на борту не было. Это сильно меня удивило. Для чего ему тогда было травить меня? С какой целью он предостерегал меня от поездки на «Саратоге»? Неужели все мои подозрения относительно него и мистера Бакстера были безосновательны?
Вскоре вошел мистер Бакстер. Увидев меня, он приблизился и сказал:
— Доброе утро, мистер Гаттерас. Не правда ли, великолепная погода? Морской воздух и яркое солнце сделали из меня совершенно другого человека.
— Рад слышать. А как поживает ваш воспитанник?
— О, неважно.
— Неужели у него морская болезнь?
— К несчастью, да. Он встал сегодня утром совершенно здоровым, но полчаса тому назад у него начался ужасный приступ, так что он снова вынужден был лечь в постель.
Окончив завтрак, мы вместе отправились в каюту молодого лорда.
— Искренно огорчен, что вижу вас в таком состоянии, — сказал я, склонившись над ним. — Как вы себя чувствуете?
— Очень плохо, — ответил юноша слабым голосом, — я не понимаю, что со мной. На своей яхте я переносил качку во много раз сильнее без малейших признаков морской болезни. Сегодня утром я также чувствовал себя великолепно, но после того, как выпил кофе, который мистер Бакстер любезно принес мне в каюту, почувствовал себя так плохо, что вынужден был снова лечь в постель.
Я предложил моему юному другу выйти на свежий воздух, но он был настолько слаб, что не смог подняться на ноги. Бакстер ухаживал за ним с чисто отеческой нежностью. Теперь, оглядываясь назад, я не могу не признать, что поведение мистера Бакстера было достойно самого Князя Лжи. Не будучи в состоянии помочь молодому человеку, я пожелал ему скорейшего выздоровления и вышел. Весь этот день и на следующее утро не было никаких признаков улучшения. В среду опять последовал сильнейший приступ морской болезни, и только в четверг после полудня, когда мы были уже в пределах прямой видимости Порт-Саида, лорд почувствовал себя в состоянии встать с постели. В своей жизни я много путешествовал по морю, но никогда не видел такого странного случая морской болезни.
Было уже почти темно, когда мы бросили якорь. Я тотчас спустился в каюту молодого Бекингема. Он, уже одетый, сидел, дожидаясь меня.
— Вот мы наконец и в Порт-Саиде, — сказал я. — Чувствуете ли вы в себе силы выйти на берег?
— О да, мне гораздо лучше. Полагаю, что мистер Бакстер не станет возражать…
— Конечно, но только при условии, что вы не будете особенно утомляться.
— В таком случае идемте. А вы, мистер Бакстер, не пойдете с нами?
— Думаю, что нет. Я не особенно люблю Порт-Саид и предпочту воспользоваться стоянкой, чтобы написать письмо его светлости.
Мы вышли на палубу и, сев в лодку, уже через несколько минут были на берегу. Едва мы вышли на пристань, как нас окружила обычная в восточных портах толпа оборванных мальчишек, предлагавших свои услуги. Мы поспешили отделаться от их навязчивых предложений и, выйдя на Коммерс-стрит, двинулись вглубь города.
