Рыжие кудряшки трепал ветерок. Он врывался в окна автобуса, который уносил её от только что сломавшейся семейной жизни. Как же хорошо, что у неё есть тот дом, в который можно поехать. Там никто не потревожит. Но никто и не встретит. Родителей не стало полгода назад. Ушли один за другим. Тамара была у них поздним ребёнком. Родилась, когда маме было сорок семь лет, а папе пятьдесят два. Братьев и сестёр судьба ей не подарила. И теперь осталась она со своей бедой в полном одиночестве. Была лишь подруга Таня, но она жила в городе.
Мама к своему пожилому возрасту заимела проблемы с сердцем. Очень переживала за дочь: зять ей совсем не нравился. За широкой фальшивой улыбкой она заметила хитрость и лицемерие. Но её Тома ничего не хотела об этом слышать. И после замужества не спешила не то что навещать родных, но даже и звонить. Делала это всё реже и реже.
Когда умерла мама, папа последовал за ней всего через месяц. Андрей помогал с похоронами и уточнял между делом, достанется ли Тамаре дом, было ли у родителей завещание и всякое такое. И его очень удовлетворила информация о том, что его жена — единственная наследница.
— Понятное дело, интерес к недвижимости сейчас, наверное, есть у всех.
Тамара оправдывала всё, что касалось Андрея, и всегда защищала его. У неё были грандиозные планы на жизнь с этим человеком. Но они провалились в чёрную пропасть. Сейчас ей казалось, что эта бездна теперь затягивает и её саму.
Ну, вот и родной посёлок, знакомая остановка.
«Только бы никого из знакомых не встретить, ведь не смогу ни слова сказать», — думала Тамара и медленно плелась по тропинке. Впереди показался дом. Серый забор из профлиста, такая же крыша. Странно, но он не выглядел пустым и брошенным. Белые ажурные шторы так и висели на окнах. Их с большим трепетом выбирала мама, она любила это дело. Обустройство дома, всякие красивые штучки. Радовалась, занимаясь уютом. Воспоминания о родителях поплыли перед глазами яркой лентой, сложенной из многочисленных важных картинок. Сердце заныло ещё сильнее.
Лето было в самом разгаре — середина июля. Деревенское разнотравье благоухало. Цветущие ромашки, тысячелистник и клевер стелились прямо на тропинку под ноги. Палисадник украшали кусты сирени. Правда, нынче она уже отцвела. Тамара прошла в дом, в котором стояла тишина, но не гнетущая, а спокойная. И в родных стенах стало сразу как-то полегче, что ли. Можно было позволить себе немного расслабиться: хоть плачь, хоть кричи, хоть смейся, хоть молча гляди в потолок.
Как только Тамара расположилась, услышала стук в калитку. Та была металлическая, поэтому загромыхала на всю улицу.
О нет! Кто-то увидел, что она приехала. Тамара вышла и выглянула за ворота. Снаружи стояла соседка, семидесятилетняя Александра Павловна.
— Тётя Шура, здравствуйте!
Тамара обрадовалась и сразу бросилась обниматься.
— Томочка, привет! Я тебя увидела из окна с большой сумкой. Вид у тебя какой печальный! Вернулась, да?
Слова соседки кольнули прямо в сердце, а затем тупой болью опустились в живот.
— Да, тёть Шур, — сквозь вмиг навернувшиеся слёзы ответила Тамара.
— Ой, милая моя, не дождались тебя родители. Тома, не плачь, давай-ка, пошли ко мне. Ты только с дороги, разбитая вся. Пойдём, покормлю тебя. В доме-то еды у тебя нет, там же давно никого.
Тамара вытерла глаза и послушно направилась за заботливой соседкой. Она знала Александру Павловну с детства. Женщина обладала добрым нравом и любила карапузов, да и вообще всех людей. С соседями ладила, поэтому своим долгом считала помогать им с долгожданным ребёнком. У неё самой было два сына и дочь и уже четверо внуков. Периодически к ней приезжали родственники. Это всегда приносило радость в её дом. Тамаре казалось, что у этой женщины со всеми было именно так: по-доброму. Она никогда не слышала от неё грубости в чей-нибудь адрес.
Когда-то давно Тамара проводила с этой женщиной много времени, поэтому доверяла ей. Вместе они встречали корову тёти Шуры с пастбища, ходили в магазин, даже иногда делали уроки. Когда сидели на лавочке у палисадника, та пела какие-то мелодичные песни. Картинки того времени начали мелькать перед глазами, пробуждая память.
В этот раз в гостях у соседки она пробыла до позднего вечера, рассказывая ей свою печальную историю. Тамара остро нуждалась в том, чтобы её выслушал тот, кто не будет осуждать, а поддержит. И это была тётя Шура.
