— А почему Антон не поехал с тобой, кстати?
— У меня копии всего, что мы нашли. Он прячет оригиналы. Ну, точнее, уже спрятал, а завтра возвращается в дом.
— Ого, реально команда. Спецотряд.
— Ой, не говори.
— А эмоции-то не только по поводу наследства, да? — подмигнула проницательная подруга.
— Зришь в корень! — засмеялась Тамара. — Ну да, мысли об Антоне крепко держатся в моей голове. Но, несмотря на то что он уже столько для меня сделал, мне сложно довериться полностью. Тем более я не знаю, какие у него намерения. Вдруг я привяжусь, а он уедет. Мы же вообще далеко не в отношениях. Просто так сложились обстоятельства.
— Ой, мне кажется, что они совсем не зря так сложились.
Тамара смущённо улыбнулась и посмотрела в окно. Там снова мелькнула молния, озарив уже погрузившийся в сон город.
— Вот это гроза разбушевалась! — Таня тоже оценила непогоду.
— Да, меня всегда это явление завораживало. Есть что-то в нём магическое и необыкновенное, масштабное и грандиозное. И устрашает, и восхищает одновременно.
Гром, будто в благодарность за комплимент, прогремел где-то совсем рядом, словно над самой крышей гостиницы. Девушки невольно согнулись и закрыли уши руками.
— И именно из-за грозы я сейчас и переживаю. Антону просто предстоит ночевать на улице. Надеюсь, он успел взять с собой всё необходимое. Мы ведь спонтанно решили разделиться. Нашли жёсткий диск с информацией, стали его изучать, и пожаловал Туманов. Антон к нему вышел, соврал, что меня дома нет, чтоб тот завтра приходил. Вот нам и пришлось действовать слишком быстро. Ещё я всё боялась, что Елена эта, Геннадьевна, заявиться может в любую секунду. Мегера.
— Да, это ты верно подметила, она внезапная какая-то, — рассмеялась Таня.
— Ну, а что? Вела бы она себя нормально.
— Не могла бы она себя нормально вести.
Это её суть.
— Это точно.
— Ловко она умудрилась сына на тебе женить.
— Да, хитрая. И знаешь, что меня печалит сильно ещё?
— Что?
— То, что она, скорее всего, как-то виновата в том, что моих родителей не стало быстро после нашей с Андреем свадьбы. Ушли прямо одним за другим. Но это, конечно, догадки только, а душу терзают.
— Ого! Она могла, слушай!
— Но тогда я не придала этому значения. А теперь, когда мне открылся её коварный план… Кстати, Андрей специально ко мне приезжал, чтобы покаяться, так сказать, и поведать о затее мамы своей. Он сильно изменился. А я вообще как-то… раньше не замечала ничего вокруг. Сейчас так стыдно. Я нужна была своей семье, родителям. Мне следовало бы элементарно побольше и как-то потеплее с ними общаться. А я как вырвалась в город, так вообще… потерялась там. И вот сейчас я понимаю, что это было… ну, неправильно совсем. Прозреваю, как Андрей.
— Ой, ну да!
— Серьёзно! Ну, как бы он, с одной стороны, вроде стал лучше, но это сделало его печальным. Так что даже не знаю, радоваться или что.
— Конечно, радоваться! Повзрослел наконец! Значит, проснулся в нём разум, не всё потеряно.
— Так-то да. Знаешь, он мне тут ещё одну свою тайну раскрыл. Пока я была его женой, у него имелась любимая женщина.
Гром раскатился у самого балкона так, что Таня пригнула голову.
— Чего-чего?
— Да, — усмехнулась Тамара. — И это её я видела тогда в подъезде, когда та серьгу потеряла, а я нашла, но в наволочке.
Тамара достала из кармана джинсов то самое украшение и стала рассматривать в тусклом свете торшера, крутя перед глазами.
— Ты что, её не выбросила?
— Почему-то нет. Я думала, что эта девица из этих, ну… А оказывается, он её любит, а ко мне романтических чувств никогда не испытывал, — тихо проговорила Тамара, как-то с грустинкой улыбнулась и убрала серьгу обратно в карман.
— Надо же! Я думала, он мажор, бабник и всё такое.
— А он, видишь, богатый однолюб…
— Повезло ей.
— В каком смысле повезло?
— И любит, и богатый.
— Танюш, а ты представь на минуточку, как она его любит, если согласилась делить его с фальшивой женой. Тут уж задумаешься, повезло ли. Да и что значит богатый? Работает у родителей, зависимый полностью. Хотя сейчас уже посещают мысли о самостоятельности. Говорит, что если бы не отец, который не одобряет действий матери, то уволился бы уже.
— Да уж. Отец там, значит, адекватный?
— Да, нормальный, положительный человек, хороший руководитель. Вообще ничего плохого не могу про него сказать.
— Как он живёт-то с этой Еленой Геннадьевной?
— Ну, знаешь, наверное, она не всегда была такой. Или раскрывать свою сущность начала в полной мере, когда почувствовала некоторую власть над людьми и магию денег. Всё-таки у них общее дело, немало сил они вместе в него вложили. И сына вырастили.
— Ну, может, конечно. Ты так говоришь об их семье…
— Как?
— Ну, будто каждого из них можешь понять.
— Не каждого. Елену Геннадьевну мне даже жаль, да, это есть. Но понять её я не могу. И не смогу.
— За что жаль-то?
— Счастливый человек не будет таких гадостей делать. Не сделало её положение в обществе, карьера и достаток довольной жизнью. Это, возможно, и разочаровало. Вот и пустилась во все тяжкие.
