Он не спал почти всю ночь и лишь на несколько часов задремал на диване в кабинете, который не хотел оставлять без присмотра. Быстро умывшись и переодевшись, комиссар отправился на кухню, где уже суетилась мадам Валлен, и попросил у нее чашку черного кофе. Анри уже был на ногах, что не удивляло. Дворецкий осунулся и побледнел, явно потрясенный смертью хозяина.
Анри дал ему лестницу садовника и катушку проволоки. Форестье уже добрых десять минут тщетно возился с окном кабинета. Он скрутил проволоку, чтобы сделать что-то вроде крючка, и пытался закрыть железный стержень шпингалета, подцепив ручку. Конечно, особых талантов взломщика у него не было, но приходилось признать: затея невыполнима.
– Комиссар! Вы записались в акробаты?
Форестье обернулся. Он и не слышал, как приехал Гийомен.
– Доброе утро, лейтенант. Вот, провожу небольшой эксперимент…
Отказавшись от своих планов, он осторожно спустился по лестнице, чтобы не потревожить больную ногу.
– И каков результат?
– Пока никакого. Я пытался подтвердить нашу гипотезу. Теперь могу утверждать, что убийца точно вышел не этим путем. Я не думал, что вы так быстро вернетесь…
– О, я уже давно проснулся. Невозможно спать, когда такое творится.
– Вчера вечером я сделал поразительное открытие.
– В самом деле?
– В бумагах графа достаточно подтверждений о том, что дела его были плохи и долгов предостаточно. Но это не самое интересное. Только представьте: граф никогда не получал писем с угрозами.
– Но… мы их видели, те самые письма!
– Я не говорил, что их не существует. Письма написал сам граф и положил их в почтовый ящик.
Форестье рассказал о цитате, взятой Монталабером из Библии, и о газетах, из которых были вырезаны буквы для составления посланий.
– Какой-то абсурд! Зачем ему это?
– Он меня обманул. Неприятно признавать, но это правда. Этими письмами граф вызвал меня в «Три вяза». Разве я мог ему отказать, если на кону стояла его жизнь?
– Что же было у него в голове?
– Думаю, он в самом деле чего-то опасался и считал, что я смогу его защитить. Я перед ним виноват. Монталабер надеялся на меня, а я не смог предотвратить его убийство.
Гийомен на несколько секунд задумался.
– Как вы считаете, он знал, что по его душу явится кто-то из гостей?
– Этого нельзя исключать.
– И все же странно приглашать в гости собственного убийцу!
– Наверное, он думал, что, если я приеду, преступник не осмелится… Лейтенант, я просто осёл!
– Ну что вы… Никто не смог бы предотвратить случившееся.
Форестье положил лестницу на землю. Продолжать беседу на эту тему было бессмысленно.
– Представляете, комиссар, у моей жены есть собственная версия относительно убийства.
– У вашей жены?
– Она часто ходит в кино и особенно любит детективы. Сегодня утром она размышляла над нашей загадкой и выдвинула такое предположение: что, если это в самом деле самоубийство?
– Ну вот! А я так надеялся, что убедил вас в обратном…
– Вы меня убедили, но Эвелин напомнила мне об одном старом деле… В тот раз мы обнаружили мертвого фермера в его сарае, рядом лежал револьвер. Все признаки самоубийства. Одно было странно: три раны в голове.
– Три?
– Да. Понимаете, почему мы склонялись к версии об убийстве… Потом коронер написал в отчете, что первые две пули не пробили череп; несмотря на тяжелое ранение, бедняга-фермер нашел в себе силы выстрелить еще раз. Наши баллистики доказали, что револьвер был неисправен, а патроны отсырели.
– Странная история, признаю, но какое отношение она имеет к нашему делу?
– В нашем случае мы столкнулись с самоубийством, которое выглядело как убийство. А что, если сейчас перед нами самоубийство, замаскированное под убийство? Насколько нам известно, состояние здоровья графа оставляло желать лучшего. Представьте, его дни сочтены… Перспектива медленного угасания и неизбежной зависимости от окружающих настолько его расстраивает, что он решает покончить со всем этим. Однако граф не может заставить себя совершить самоубийство. Монталабер – эстет, во всем предпочитает утонченность. Поэтому он решает инсценировать свою смерть и превратить ее в вызов.
– Кому же предназначался этот вызов?
– Конечно же, вам, комиссар, потому-то граф и приложил столько усилий, чтобы заманить вас в гости. Однако вы выяснили, что он не получал писем с угрозами. Монталабер хотел, чтобы вы приехали и разгадали загадку его смерти. Моя жена предполагает, что граф не знал, когда все случится; он лишь был уверен, что произойдет это в выходные дни. Он пригласил четверых важных гостей, чтобы у вас были достойные подозреваемые – без подозреваемых преступление становится не таким интересным. Около десяти вечера игроки в вист встают из-за стола, неожиданно звонит телефон – и граф приступает к делу. Он запирается в кабинете и стреляет в себя из пистолета, причем делает это правой рукой, хотя он левша, – по его мнению, так вы наверняка придете к выводу, что это не может быть самоубийством. И оставляет вам тело в запертой комнате…
Форестье с сомнением хмыкнул.
– Гениально. Но если из браунинга не стреляли, то как граф выстрелил себе в голову?
