– И так с самого утра… Один полез на спор в ледяную воду и теперь свалился с воспалением легких. Только я закончил, как пришел Игорь со сломанными ребрами… Еще бы хоть кто-нибудь моих рекомендаций придерживался, – со вздохом посетовал доктор, но когда он вновь поднял глаза на Алекс, его взгляд смотрел приветливо и весьма оптимистично: – Ну да оставим это. Как ваши дела? Уже освоились в новом доме?
Алекс хотела было ответить, но какая-то неведомая сила сжала ей горло, и она не могла выдавить из себя ни слова. Доктор обеспокоенно нахмурился и подошел ближе, непонимающе наклонив голову:
– Александра?..
– Мне нужно поговорить с вами, – все же заставила себя выдохнуть девушка, отводя взгляд и не зная, как ей перейти к тому, что следует сказать. В конце концов, это не так уж и сложно – всего несколько предложений, которые положат конец надеждам доктора и поставят его перед горьким фактом… И все же Алекс не хотела брать на себя роль того самого человека, который вновь воскресит перед доктором все его прошлое, от которого он так упорно бежал, и к тому же, девушка испытывала смутный страх, что от избытка плохих новостей Артур Робертович мог вновь позабыть о дочери и найти утешения в крепком алкоголе… В конце концов, как этого не бояться, когда вокруг столько примеров для подражания.
Очевидно, что ее мысли не остались незамеченными внимательным взглядом доктора, и он, помедлив, запер дверь кабинета, сделав приглашающий жест в кресло напротив его стола. Александра села на предложенное место и, упрямо глядя на свои руки, словно обращаясь к ним, тихо заговорила:
– Артур Робертович, вчера стало известно, кому принадлежала кровь в подвале…
– В самом деле? – заволновался доктор Миллер, сидевший в кресле рядом с Алекс. – Но кому же? Неужели этот негодяй убил еще одну несчастную?
– Он убил Анну, – заставила себя произнести Александра, встретившись с непониманием в глазах доктора, и возненавидела себя за то, что сейчас говорит все это.
– Какую Анну?.. – лихорадочно припоминая имена всех деревенских девушек, медленно спросил мужчина, но в этот раз девушка не ответила. Она только встретила его взгляд, и ее сочувствие стало подсказкой для ослепительного понимания.
Доктор машинально наклонился вперед, как-то тяжело оперевшись о стол. Он закрыл лицо ладонями, и несколько минут стояла мрачная тишина. Алекс сжимала в руках салфетку, жалея, что вообще находится здесь, что затеяла этот разговор, что вообще приехала сюда, чтобы оказаться участником такого тяжелого расследования… Ей было невыносимо видеть доктора таким, и затянувшееся молчание угнетало еще больше.
– Артур Робертович, – тихо позвала она, коснувшись его руки, и Миллер слегка вздрогнул, словно очнувшись от сна. – Результаты экспертизы оказались для всех неожиданными…
– Я предполагал это, – почти неслышно отозвался Миллер, тяжело поднявшись и подойдя к окну. Его рука ослабила галстук, и он замер, прислонившись к старой деревянной раме. – В первые недели, когда она пропала, я думал, что она просто сбежала в город с каким-нибудь красавцем на дорогой машине. Она всегда любила спорткары, мечтала, чтобы я купил ей «Феррари»… Проходили дни, я убеждал в этом себя и Вареньку, но…
Доктор замолчал, и Алекс снова почувствовала себя так скверно, что дальше некуда. Быть дурным вестником – ужасное положение, но рано или поздно он все равно бы об этом узнал, и лучше пусть сейчас, от нее, чем от совершенно равнодушных судмедэкспертов, для которых смерть человека – лишь очередная констатация преступления.
Артур Робертович шире открыл окно и вдохнул прохладный воздух, затем, немного помедлив, подошел к буфету, достал оттуда графин и два бокала, в которых вскоре появилась темно-вишневая жидкость.
– Варя не знает, но маму уже не ждет, – негромко сказал он в ответ на вопросительный взгляд Александры, подвинув к ней бокал, и девушка, поначалу хотевшая было возразить, сказать, что спиртное не лечит ни в каких случаях, посмотрела в глубокие карие глаза доктора и отпила глоток. Жидкость оказалась крепкой настойкой, и Миллер осушил бокал полностью и протянул Александре руку, прикоснувшись к ее ладони.
– Спасибо вам, Александра Федоровна, – продолжил он уже более спокойным тоном, словно очнувшись от своих воспоминаний. – Варя понимает, что мама больше не вернется, и на женщин у меня дома или в больнице иной раз смотрит, как бы это сказать… С опасением. Вы ей понравились, Алекс, – он немного грустно улыбнулся. – Она с радостью говорит о вас.
– У вас прекрасная дочка, – согласно кивнула Александра, в глубине души радуясь, что разговор о Варваре удержал доктора от падения в бездну отчаяния, которая всегда наступает после таких новостей. – Мы с ней стали настоящими друзьями, и она очень любит вас…
Миллер достал какую-то конфету из вазочки, поиграл ей и положил обратно, и снова внимательный и глубокий его взгляд остановился на все еще немного напряженной фигуре Алекс. Мудрым взором врача он считал все состояние девушки и ее сочувствие ему, и тихо сказал:
