– Егор просто был рядом…
– Это все случайность.
Тучная дама, сверкнув злыми глазками, схватила за шиворот своего сына и первой вылетела из участка, пробормотав что-то про то, что это еще не конец; за ней гуськом последовали и остальные трое. Александр Константинович, за всю эту странную сцену не сказавший ни слова, вопросительно посмотрел на Александру, которая думала только о том, чтобы Варя ничего не узнала из открывшейся правды.
– Он действительно обидел Варю? – спросил Александр, обойдя тяжелый дубовый стол и оказавшись совсем близко от Алекс. Девушка не сразу услышала вопрос и не вдруг отвлеклась от своих мыслей, а потом остро посмотрела на Франца.
– А вы не знали? – немного резко спросила она. – Эти дети растут сами по себе, а у родителей хватает ума только бить по поводу и без. Вам давно стоило поставить этого Егора на учет, только не полиции, а соцслужбе. Сколько таких никому не нужных ребят на свете, растущих, как трава за забором!
Алекс ударила ладонью по столу, и Франц даже вздрогнул, а девушка вдруг замерла от собственной горячности. Беспокойство за Варю, сочувствие доктору и эта возмутительная история ненадолго лишила самообладания, но когда ладонь Александра коснулась ее пальчиков и их взгляды встретились, она медленно выдохнула и поднесла руку ко лбу.
– Прошу прощения, – сказала девушка. – День сегодня слишком нервный. Эти мальчишки ведь просто недалекие школьники, родителям которых все равно на детей. Они ведь все время задирали Варю, а сегодня этот Егор посмел кидать в нас камни…
Александр Константинович уже понял, что никакой злой собаки не было, но в его душе все перевернулось от ярости, когда он слушал разговор с заносчивой мамашей. Алекс замолчала: вспышка ярости на очередную жизненную несправедливость прошла, и мысли девушки снова вернулись к убийству и доктору Миллеру, который рано или поздно все должен был узнать.
– Я получил еще не все материалы дела, – тихо сказал Александр, переложив несколько бумаг из стопки, посмотрев на них, и вернув обратно. – Еще нет материалов допроса Быкова, кое-каких других подробностей. Но когда они придут, надо будет аккуратно все объяснить…
Франц замолчал и нервным движением провел по волосам, приведя их в окончательный беспорядок. Покачала головой и Алекс, встретившись с ним понимающим взглядом. Объяснить что? Что один невменяемый маньяк просто так убил его жену, а теперь, возможно, даже не будет под судом, потому что не способен адекватно воспринимать окружающее? От собственного бессилия в этом крайне несправедливом мире Александр сжал ручку так, что она сломалась, и Алекс чуть вздрогнула от резкого звука, а потом оба вдруг посмотрели друг на друга.
– Позвольте, я провожу вас, – сказал Александр, и от взмаха ресниц Алекс его сердце пропустило удар. – Уже темнеет, а в этом конце деревни плохое освещение.
Изучающий взгляд девушки был долгим, волнующим, так что Франц успел получить свою долю волнения, но потом она кивнула и первая вышла на улицу.
Несколько минут они шли в молчании, миновав большой шатровый дом из красного кирпича, свернули из темного переулка на центральную улицу и медленно пошли по краю обочины в сторону заходящего солнца. Где-то в кустах стрекотали кузнечики, усаживаясь на насест, пропел песню какой-то петух, но собратья его не поддержали. С реки доносилась приятная ночная свежесть, и постепенно в голове прояснялось, а воспаленные нервы уже не затмевали мысли, и даже у обоих немного улучшилось настроение и завязался почти беззаботный непринужденный разговор.
– Когда я был мальчиком, мы жили в деревне, – сказал Александр, подавая Алекс руку: тропинка вела через неглубокий овраг, который кое-где заливала Каменка, отделяя примерно третью часть Михайловки. – За нами никто не следил, и все мои друзья частенько приходили домой с фингалом под глазом – совсем как эти ребята. И однажды мы все залезли на забор – за яблоками на ближайшей яблоне. Эти сочные яблоки московской грушевки очень любила моя мама… Хозяева узнали, что мы творим, очень сильно пристыдили на нас – и выдали каждому столько яблок, сколько у него получалось унести. Это была нам наука на всю жизнь… как и этим мальчишкам.
– Они ведь не пострадали, – тихо ответила Алекс, поиграв носочком туфельки с интересным камушком на дороге. – Газа надышался только зачинщик Егор, но я не распыляла ему в лицо, а в сторону, и он всего лишь почувствовал этот неприятный запах, зато теперь ему на всю жизнь будет наука…
