Наутро после Кумления24, когда тайком от всех они после гулянья девичьего покумились через березовый венок, пришел Богдан невеселым. Насторожила Яру твердая решимость, отражающаяся в глазах его, как луна в ночной глади Словенского моря.
- Сговорил меня отец, - угрюмо рыкнул Богдан.
Подкосились ноги девицы, и упала она на мох, впервые показавшийся ей жестким и неприветливым. Неужто ныне все закончится. А как же клятвы их? Как чаяния на общую жизнь?
Никогда еще Яра не боялась так потерять кого-то, как Богдана в это утро. Но чего она мнила себе? Неужто полагала, что отец единственного сына оставит бобылем жить? Ныне отвар полыни для неё показался бы медом в сравнении с той горечью, что осела на губах, проникла внутрь и затопила душу. Девица невольно приложила руку к груди, словно могла она вырвать её и выплеснуть смрадное варево.
- Ты знаешь её? – спросила она не своим голосом.
Посмотрел парень на неё тяжелым взглядом.
- Сестра твоя, - ответил он, зажевав травинку.
- Краса, - почему-то Яра не подивилась.
Почти каждый день сестра младшая сокотала о пригожести сына кузнеца и о том, как он полюбился ей. Только Яра не примечала это, а следовало бы. Отец, поди, решил, что ладно будет породниться с кузнецом.
- Поведал отец, что старому волхву видение было о нашей свадьбе, – продолжил Богдан. – Не принял он моего отказа, указав, что негоже перечить старцу и отказывать роду той, кто спас меня от смерти, - выплюнул он сжеванную травинку и взял другую. – Когда сказал я, что только ты мне мила, вышел он из себя. Запретно желать Ворожею. А вот сестру её сама Макошь велела. Не изменит он наказа своего.
- Приданое у Красы ладное, - к чему-то пролепетала Яра, глядя на нещадно зажатую травинку меж губ его.
- Да очнись же ты! – выкрикнул он, взяв её за плечи. – Не могу. Не хочу я жениться на другой, когда клялся тебе. И ты мне клялась!
- Что мы можем? – покачала она головой, чувствуя влагу на своих щеках. Разве можно идти супротив воли отцов своих?
- Извергнусь я из рода, - прошептал он. И в голосе его не слышалось робости аль сомнения. – И ты. Сбежим мы. Отправимся в другие земли.
Задрожала Яра. Как же могла она отречься от рода своего? От дедов и прадедов. От отца и матери, которые вырастили и вскормили её. От крови своей.
- Неправильно так, - прошептала она, глядя в безумные темные глаза.
- Ты поклялась мне, - напомнил он. – Ты моя суженная.
- Да! Да. Но не так, - взмолилась она.
- Не женюсь я на сестре твоей, и иной стези нет для меня, - нежно взял он в колыбель рук своих её лицо. – Со мной ты? Жена моя.
Страшилась она да знала ответ свой.
- У нас на двоих общая жизнь, - повторила девица слова вечорней клятвы, ведая, что не сможет без него видеть света белого. - Ни слово, ни радость, ни слезы, ни случай – ничто нас не разлучит.
Улыбнулся Богдан и прижался своим лбом к ее. А Яра враз почувствовала мир в сердце и успокоилась. Решение было принято. Перестало внутри всё метаться. А может, оцепенела душа ее из-за больно тяжкого груза вины и стыда, затопивших её из-за деяния, которое собиралась она сделать по велению сердца. Предать род свой.
Сговорились бежать они после Купайлы. Всю Русалию25 просидела Яра в избе рядом со счастливой сестрой, которая, как пичуга по весне, щебетала о свадьбе своей. Изредка мать поглядывала на закручинившуюся Яру, не смевшую глаз от пола поднять. Вызывала она речами своими её на разговор, не как Ворожею, а как дочь родную, да только понапрасну. Пряталась та за своими берестяными туесками, в которые складывала высушенные травы и измолотые коренья, силясь не пролить ни одной слезинки. Мысленно падая в ноги матери родной и тут же откладывая и для себя травы, дабы потом сложить их в кузовок побольше. Мало ли где придется жить им, а трав таких больше не соберешь в этом году. Всяк листочек должен быть сорван в свое время, дабы выгонять нечисть и злых духов, излечивая.
В День Купайлы все девицы селенья спозаранок собрались на сбор цветов и трав оберегающих. Сплели они венки и пучки-обереги для каждого селянина. Особо трепетно переплетала Яра травинки для суженного своего. Да только у Красы были те же чаянья.
- Ладный венок для нареченного моего получился, - оценила она работу свою, и тут же рядом сидящие девицы засмеялись знающе.
Задрожали руки Яры, с трудом удерживая крепкий, почти доделанный пучок. Знала Ворожея, что не по нраву придется это сыну кузнеца. Коли подбежит Краса первая к нему, не потерпит он и обидит её прилюдно, пусть и сговорились их отцы. Не желала она зла своей сестре, и иначе не могла поступить, как отдать ему венок свой загодя. Почуяла она ранее других, что идут парни молодые со срубленной березкой, и поднялась, дабы встретить их у кромки леса. Появились они, и кинулась она к ним, раздавая свои венки и обереги. Знала, что не откажут Ворожеи.
