Еще что-то щебетала Краса, как маленькая лесная птичка, а Яра думала, что от неё сын кузнеца не мог отвести глаз. Только не ведала она, отчего это. То ли для него она была так красива, что не смог он сделать этого. При мысли об этом девице самой захотелось рассмеяться. То ли ничего в ней ему не приглянулось, и просто он взирал на неё, дабы не поддаться желанию посмотреть на Красу. Что же было вернее? И что было правильнее?
Видели в окно девицы, как парень молодой покинул двор. Мать хмурой тучей вошла в избу.
- Матушка, - не примечая настроя матери, Краса заскакала козленком вокруг неё, - он выспрашивал обо мне?
- Да ну тебя, Краська! – отмахнулась мать. – Лучше за работу принимайся.
Послушно уселась девица и взялась за оставленный давеча чугунок, но с губ её так и не сошла лукавая улыбка. Яра тоже воротилась к делу своему, да ладонь матери легла на руку её, останавливая. Заглянула она во всезнающие глаза старой женщины.
- Оставь это, - прошептала она. Разумела Яра, что не о требе сейчас мать говорит. – Нет у тебя другой стези окромя судьбы Ворожеи. Не сей в себе и его душе семя чаянья.
Опустила Яра глаза, ничего не ответив. Как смела она сознаться матери, что семя не только посеяно, но уже дало маленький крепкий росток?
Встречал лес денницу да Ворожею переливчатой трелью пробудившихся птиц. После двух дождливых дней Яра с отрадой вдыхала лесной воздух. Ноги её утопали в сыром мху и траве. Как всегда поздоровалась девица с деревьями и всеми лесными жителями. Сегодня не думала она собирать травы. Лесу надо было отдохнуть и выпить всю живую воду, которую послала с небес Додола22.
Не ведала Яра и боялась думать, придет ли сын кузнеца. Люто ее терзал страх. Хотела она видеть его, но и боялась потакать желанию запретному. Вера её в судьбу свою пошатнулась, но отчего-то помогло это девице почувствовать себя свободной. Будто вместо рук у нее отрастали крылья могучие.
Услышала сердцем она приход его. Знала Яра, что глядит он на неё – вслед за взглядом его по девичьему телу пробежал озноб. Не поворачивалась она, но ведала, что подошел он слишком близко. Сильные теплые руки легли на плечи тонкие, и у девицы чуть не подкосились ноги, а разум на мгновение помутился. Прижал парень спину её к своей сбойливой груди. Застучало неистово сердце Яры, заглушая все остальные звуки, но не пошевелилась она, не старалась вырваться. Впитывала в себя девица, как лес посланную воду, теплоту и силу сына кузнеца.
- Ты пришла, - был его шепот будто ласковый шелест листвы.
- Да, - едва слышно произнесла девица на выдохе.
Отчего-то парень усмехнулся. Чувствовала Яра, как лицо его зарылось в распущенные волосы. Сделал вдох он глубокий.
- Ты пахнешь полынью, - дыхание его защекотало ухо, и девица поежилась, не удержав смешок. Он тоже коротко рассмеялся, крепче сжав в своих руках тело девичье.
Стояли они, пока сердце Яры не утихомирилось, а мысли, разбежавшиеся пугливыми мышатами по углам, не воротились, напоминая о разговоре с матерью.
- Богдан, - впервые посмела Яра назвать его по имени, - нам… - сглотнула она тугой ком в горле, - не позволят нам.
- Кто? – спросил он.
- Люди, - вымолвила она. – Никто не поверит, что Великая Макошь позволила мне.
- Ты говорила с Великой Богиней? – спросил он, поворачивая её к себе.
- Да, - не смела Яра поднять на него глаза.
Враз поднял он девицу и закружил средь деревьев. Сама того не ведая, рассмеялась Яра, чувствуя неземную легкость птицы.
- Тогда никто не сможет помешать нам, - твердо произнес сын кузнеца, ставя её на землю. Заглянул он в голубые глаза и коснулся нежной девичьей щеки. – Ныне ты моя суженная. Пусть не пред людьми, но перед богами.
И опять у Яры внутри все сжалось от дурного предчувствия. Будто кто-то потянул её вниз в пучину земную. Даже почудилось ей, что покров мха сырого зашевелился, готовый связать их ноги. Закрыла девица глаза свои.
- Страшно мне, - прошептала она.
- Я тебя в обиду никому не дам, - коснулся Богдан сухими губами дрожащих век. – Хочешь, сейчас же пойду и поведаю родителям о выборе своем.
- Нет! – вцепились девичьи пальцы в холщовую рубаху, и впервые она открыто заглянула в глаза ему. – Пока утаим наш сговор. Не поймут люди. Не пощадят тебя.
- Ты обо мне печалишься? – ласково погладил он её по голове. – Ушел бы я уж к праотцам, кабы не выходила ты меня. А ныне без тебя мне жизни все равно не будет.
- Тогда не перечь мне, - взмолилась она. – Завтра на зорьке я опять приду сюда.
- Я знаю, - прошептал парень. – А коли не придешь, разыщу я тебя.
- Приду, - посулила Яра, выпутываясь из крепких рук.
Успел Богдан сызнова ухватить ладонь её, и снова она поглядела на него.
- Ну, пусти же! – тихо попросила она. – Мне домой пора.
Молча, улыбаясь, разомкнул он пальцы свои. Быстро и бесшумно девица затерялась среди густой зелени, силясь сдерживать непослушные губы, бессовестно выдающие радость её. Никогда еще не было в душе её столько смятения и ликования. Никогда еще не желала она так страстно, чтобы скорее пришла ночь, а за нею утро раннее.
***
