Задохнувшись, я посмотрел на бвану. Честное слово, до меня не сразу дошло, что лягушка - и есть Машка. Он всё таки её превратил!
- Ква? - недоуменно сказало земноводное и захлопало длинными ресницами.
- Бвана? - осторожно позвал я. - Вы не находите, что это как-то чересчур?
- Не нахожу, - раздраженно отрубил наставник. - Это послужит ей уроком.
- Может, послужит, - пробурчал я, аккуратно, двумя пальцами, подхватывая лягушку под передние лапки и сажая её себе в нагрудный карман. - А может, вы еще сами пожалеете. Ведь расколдовывать, рано или поздно, придется...
- Хозяин, а вот и я! - на беломраморных ступенях показалось новое чудо.
Наша железная птичка, пропадавшая невесть где, в буквальном смысле ползла на бровях. Была в зюзю. В ржавый, совершенно бесполезный хлам.
За пьяной вороной стоял довольный Сет. Чем они занимались, и почему Гамаюн оказалась в столь пограничном состоянии, я спрашивать не стал. И так ясно.
Только порадовался, что вовремя спрятал Машку: не ровен час, пьяная бестия приняла бы её за червяка и склевала...
- Вискариком не угостите? - взгромоздившись наконец на перила и разобравшись в лапах и крыльях, ворона уставилась на короля.
Лумумба горестно закатил глаза. Я его понимаю: потеря лица по всем фронтам. Младшая ученица квакает, старший выглядит, как чучело гороховое, говорящий артефакт так вообще надрался до розовых слонов... один Сет пока еще подавал надежды.
- Эй, дэвушка, можна пазнакомица, э?
Недолго музыка играла, недолго продолжался бал.
Цезария как-то незаметно превратилась в женщину, и наш карманный бог смерти просто не смог пройти мимо. Рефлекс у него, что ли? Или мама в детстве уронила?
- Слушай, что такой пэрсик дэлаэт в кампании таких мужланов? - Бумба хрюкнул. Лумумба втянул воздух. А Цезария, к нашему общему удивлению, покрылась нежным румянцем и скромно опустила кошачьи глазки. - Падем са мной! - нежно обнял её за талию Сет. - Пить будэм, гулять будэм! А патом... - и он, привстав на цыпочки, что-то прошептал ей на ушко.
Женщина-ягуар сделалась вовсе пунцовой, жеманно пожала точеным плечиком и... позволила увлечь себя к ступеням.
- Мы еще не закончили, - промурлыкала она напоследок бване и - была такова. В обнимку с Сетом.
- Темна вода во облацех... - пробормотал Лумумба, провожая Цезарию задумчивым взглядом.
А я присел на перила рядом с Гамаюн. Птица была горячая, как утюг.
- Как у нас в садочке, как у нас в садочке, - пропела она хриплым басом и медленно, с достоинством перевернулась кверху лапками. - Розочка цвела... - закончила ворона фальцетом, и повиснув вниз головой, как летучая мышь, отключилась. Глаза потухли, металлические перья, остывая, тихо потрескивали.
И тут поднялся Бумба. Процесс этот ничем не напоминал то обычное действо, какое производит любой человек, поднимаясь со стула. Движения короля скорее напоминали медленный и неотвратимый сход ледника. Только в обратном порядке.
- Мой царственный брат! - обратился он к Лумумбе. - Чтобы сгладить неприятное впечатление от пребывания у меня в гостях, я хочу показать тебе одну фотографию. Плохо, если ты покинешь мою гостеприимную страну с затаённой обидой.
- Ну что ты, Бумба, - великодушно махнул рукой бвана, и тоже поднялся. - Мы уже получили от тебя абсолютно бесполезное седло, пахнущий кошками ковёр и сломанный телевизор. Разве можно рассчитывать на большее?
- Значит, всё-таки сердишься, - понурился король.
- Если и сержусь, то только на себя, - вздохнул бвана. - Самоуверенность - это грех. Надо бы приравнять её к убийству - именно этим и заканчиваются излишне амбициозные планы.
- Ты о чем? - Бумба вновь снял очки, без которых его глаза выглядели совершенно... ну, по-слоновьи.
- О Цезарии. Нужно было предусмотреть её появление. И желание завладеть Сердцем Аримана... Но мы не слышали о ней больше десяти лет - я и подумал...
- Что она умерла? Оставила попытки? Бросила магию и научилась вышивать крестиком? - водрузив очки на нос, король насмешливо посмотрел на наставника сквозь стёкла.
Всё он понимал, это громадный мудрый слоняра. И о бване, и о Цезарии и даже о нас с Машкой... Понимал и то, что действующий артефакт такой разрушительной силы может повлиять на расстановку сил не только в его государстве, но и на всём континенте. Да что там континент! Во всём мире.
Если на минуту представить, что Мертвое Сердце попадет к Бумбе, например... Что нас ждет? Африканский рай в масштабах планеты?
А если к Товарищу Седому? - я на минуту задумался. - О-хо-хонюшки, лучше бы Сердце уничтожили десять лет назад. Тогда и маги были помельче, и амбиции у них были не такие масштабные. Нет, судари мои: прав бвана. Прав на все сто: найти и уничтожить - это единственно верный выход.
В кармане ворохнулась напарница и я осторожно погладил её через ткань. Ничего, Машунь, вот отойдет бвана, оттает сердцем - и превратит тебя назад. И дня не пройдет. В крайнем случае, недели. Месяц - крайний срок.
И тут мне пришла в голову другая мысль... Получается, Лумумба Машку спас!
