- Не вини себя, - тихо сказал наставник. - Мы сделали всё, что могли. Просто не успели.
- Зато теперь Ариман - это всего лишь дух, - мрачно кивнул я. - А с духами я обязан поступать, согласно штатного расписания.
- Приступай, Проводник, - пригласил Лумумба и отошел в сторону.
Я повернулся к колдуну. Кожа его была чёрной, как расплавленная смола. Руки опущены вдоль тела, босые ноги зарылись пальцами в траву. На нем ничего не было, кроме обрезанных до шорт штанов-хаки, и на голом животе отчетливо выделялась татуировка. Оскаленная голова ягуара. Она была серой, как холодный пепел, и только глаза зверя светились непримиримым желтым огнем.
Сделав несколько глубоких вдохов, я приготовился исполнить свой долг. Прикрыл глаза, нащупывая тоненькую ниточку Пути...
Золотая вспышка сбила с ног. А затем, прижав широкими лапами к земле, оскалилась и зарычала в лицо.
Я было решил - это Т'чала. Ведь зачем-то он крутился вокруг нас всё это время... Но ягуар, основательно заплевав мне лицо, встал на задние лапы и... принял облик высокой красотки. Совершенно обнаженной, эбеновой и ослепительно прекрасной.
- Цезария! - опередил мой возглас бвана. - Цезария, подумай хорошенько.
- Я не могу, - простонала та. - Вот уже десять лет я не могу думать ни о ком, кроме моего мужа, и чувствовать ничего, кроме огромной утраты, - она прижала руки к груди. - Вот здесь, где раньше билось моё сердце - дыра. Я готова на всё, чтобы вернуть его.
Тем временем черный коротышка, недобро усмехнувшись, встал рядом с Цезарией и погладил ту по голой спине. И, хотя прикосновение было призрачным, по телу женщины пробежала дрожь.
- Муж мой, - сказала она, прикрыв глаза. - Наконец-то мы вместе.
- Почему так долго? - сварливо спросил Ариман.
- Я... не могла, - опустила глаза красотка. - Меня не пускали. Но я сумела вырваться...
- Ты почти опоздала.
Цезария сломленной веточкой упала к его ногам.
- Я всё исправлю, любимый. Вот увидишь.
- Мама! - рядом с Лумумбой встал Т'чала. Тоже совершенно голый. Нет, я понимаю: жара, Африка, но надо же и совесть иметь... - Ты же знаешь, он тобой управляет. Борись!
Ариман злобно зыркнул на молодого ягуара, но затем улыбнулся и вновь коснулся Цезарии..
- Ты не понимаешь, сынок, - тут же сказала она, пряча глаза. - Он твой отец, ты должен любить и почитать его...
- Я его очень люблю и глубоко почитаю, - серьезно кивнул Т'чала. - Как отца. Но я - не он. Мы другие, мама! Мы с М'баку не хотим убивать для того, чтобы жить.
Вся лень, весь угарный травяной расслабон осыпались с Т'чалы, как черные пятнышки с желтой шкуры. Глаза его смотрели хладнокровно и трезво, черты лица заострились и отвердели.
- Иди сюда, мама, - он протянул Цезарии руку. - Ты же чувствуешь: он пьет твою силу. Он убивает тебя.
- Я хочу вас защитить! - крикнул Ариман. - Я делаю это для вас.
- Неправда, - мотнул косичками Т'чала. - Ты хочешь, чтобы тебе поклонялись.
- Только так можно быть уверенным! Только так можно быть спокойным, что твоим близким ничего не грозит! Чтобы чувствовать себя в безопасности, нужно быть сильнее всех. Я дал вам силу. Я сделал вас непобедимыми.
- Ты сделал нас хищниками, - тихо сказал Т'чала. - Ты внушил нам жажду крови, желание преследовать добычу, играть чужими жизнями...
- И это чувство прекрасно, - оборвал его Ариман, поглаживая распущенные волосы Цезарии. - Власть над другими - что может быть лучше?
Т'чала повернулся к Лумумбе.
- Он так ничего и не понял, - сказал ягуар. - Ступив в царство мертвых, став призраком, бестелесной тенью, он так ничего и не понял. Он безнадежен.
- Ты в этом убедился, - кивнул Лумумба.
- Я разрешаю вам поступить с моим отцом так, как должно, - сказал ягуар и отвернулся.
- Нет! - закричала Цезария. - Не надо, сынок...
Неожиданно Ариман, вытянувшись красной плетью, бросился к Т'чале и, обвив его шею, принялся душить. Совсем, как меня.
Я возмутился. Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет. Собственного сына!..
Хорошо всё-таки, что у меня нет родственников...
Желая помочь Т'чале, я схватился за красную плеть. Хорошо так схватился. Обеими руками.
Отбросило меня метров на десять. Благо, что в мягкую болотную жижу. Рука онемела до самого плеча, на языке осел налёт из раскрошенных зубов. А болезненный комок, в который превратились внутренности, очень просился наружу.
- Что ж ты, падаван, - бвана участливо приподнял мою голову, помогая прийти в себя. - Второй раз на те же грабли.
- Я думал...
- Я тоже думал. Оказывается, совсем не о том, о чем нужно.
- Так что, в три касания? - деловито спросил я, садясь в болотной жиже и закатывая рукава.
- Отставить, - Лумумба отвесил мне затрещину.
- А что? - не иначе, удар эдак в миллион эктоплазмовольт сказался на моих умственных способностях.
- Ариман сейчас - чистая энергия. Обычные фокусы-покусы с психополями здесь не годятся.
Т'чала тем временем сопротивлялся. Повалившись на колени, закатив глаза, он раскачивался, не давая Ариману присосаться как следует. Но было видно, что сил у него всё меньше.
