- Не пожар, дубина, а ты. Дяденьки магистры интересуются, сколько магоампер тебе потребовалось, чтобы поднять тираннозавра.
Я только хлопал глазами, в глубине души сгорая от стыда: в кои-то веки главный маг страны обратил на меня внимание, а я ни "му" ни "кукареку"...
- Да ты садись, падаван. Выпей чайку, - Лумумба гостеприимно подвинул стул, в то время как Товарищ Седой наполнял из самовара еще одну чашку. На чашке был нарисован веселый слоник...
Чтобы скрыть смущение, я эту чашку тут же схватил и поднес к губам.
- Негоже старшего лейтенанта падаваном звать, - поглядывая на меня, заметил архимаг.
Я обжегся. Чай брызнул на скатерть.
- Извините, - трясущимися руками я вернул чашку на блюдце.
- Что ты говоришь? Я не расслышал, - бвана, придвинув к себе вазочку с вареньем, принялся культурно, чайной ложечкой, поедать раскисшие клубничины.
- К-х-ммм... - главный маг страны поднялся, одернул китель и торжественно напялил кепку. - За оказанные отечеству неоценимые услуги... - басовитые раскаты вызвали панику среди нетопырей, гнездящихся под потолком, на обширной люстре. - Стажер Иван Спаситель награждается медалью и внеочередным званием старшего лейтенанта.
- Уррра! - закричала Машка и подняла свою чашку в воздух. - Да здравствует Спаситель!
Мы с наставником тоже встали. Пребывая, я подозреваю, в одинаково растрепанных чувствах, чокнулись фарфоровыми чашками, сделали по глотку и сели.
- Поздравляю, - сказал Лумумба. Голос его, правда, от радости не звенел. - Ты теперь полноправный магистр. Можешь свою опергруппу собрать.
Меня будто ледяной водой окатило. Чай вдруг сделался невкусным, будто из соломы.
- А... Как же вы? - я искательно посмотрел на учителя.
- А что я? - Лумумба шмыгнул носом. - Уйду на покой. Мемуары буду писать... "Записки бывшего оперативника".
- Размечтался, - мстительно оборвал его Седой. - "Бывших" оперов не бывает, ПОЛКОВНИК Лумумба... Да, да, ты не ослышался. "Покой нам только снится" - так тебя прозвали курсанты?
Все опять неловко поднялись, чокнулись и выпили за новое звание бваны.
Признаться, за него я был рад больше, чем за себя.
Привычка делать только то, что сам считает правильным, органическое неприятие подковёрных интриг и слава первого бретера АББА не способствовали продвижению карьеры. Так что "полковника" бвана заслужил. Причем, давненько.
- Даже и не знаю, как к вам обращаться, раз теперь вы такие важные господа... - протянула Машка, когда отгремели поздравления и тосты. - С богами пить на брудершафт приходилось, с королями тоже... Но чтобы с "целым" полковником?
- Будешь обращаться к нему "Наставник", "Учитель", а лучше всего - "Отец Родной", - ответил Товарищ Седой. - Потому как ты, Марьяна, официально зачисляешься в опергруппу на должность стажера. С довольствием и окладом.
- Уррра! - опять закричала Машка. А затем, уронив с коленок "Сказки", прыгнула на шею главному магу страны и звонко расцеловала его в бритые щеки. Товарищ Седой, не привыкший к таким вольностям, только ошалело вращал глазами и задушено кряхтел. - Вот теперь-то мы повеселимся по-настоящему, - мстительно заявила она, спрыгивая с архимага и преданно глядя на бвану. - Правда, Отец Родной?
Лумумба болезненно потёр переносицу.
- В Академию поступить всё же придётся, - смущенно хмыкнув, добавил Товарищ Седой. - На заочный. Так что сессия два раза в год, - он строго посмотрел Машке в глаза. - И экзамены чтоб на пятерки. Под мою ответственность.
Машка с каменным лицом отдала честь.
Честно говоря, я боялся, что Машке запретят оставаться с нами. Скажут, что нужно закончить Академию, пройти испытание Пыльцой... А на это она ни в жисть не согласится.
- Вы решили изменить правила? - тихонько спросил Лумумба. Очевидно, бвану одолевали схожие мысли.
- Нет никаких правил, - пожал плечами архимаг. Мы - организация молодая. Пятнадцать лет. Подросток, да и только. Опыт работы вашей группы показал, что Охотники более необходимы миру, чем мы думали. Да и вообще: иметь в организации людей, близко знакомых с Пыльцой, но при этом - не магов, будет нелишним.
- Ну, - Лумумба пожал плечами и вновь поднялся. - Тогда за АББА.
И только сделав хороший глоток, я понял, что в чашке вовсе не чай...
- Фу, гадость какая, - незамедлительно откликнулась напарница.
По кабинету поплыл запах очень дорогих клопов.
Товарищ Седой хищно принюхался. Затем попробовал. Покатал на языке, задумчиво подняв взгляд к потолку...
- Арарат?
- Курвуазье.
- Зачем?
- Скучно у тебя, - вздохнул Лумумба. - Песен никто не поёт, в пляс не пускается...
- Значит, скучно тебе... - допив коньяк, задумчиво пробормотал Седой. - Ну, это мы сейчас исправим...
Мановением руки свернув скатерть вместе с посудою, скомкав её, наподобие снежка и сунув в карман кителя, Товарищ Седой поднялся. Оглядел нашу опергруппу, набрал в грудь побольше воздуху и заорал:
- Почему я должен, рискуя собственной репутацией, защищать вас перед Советом магов?
Пахнуло ледяным северным ветром, лицо обожгли солёные брызги, а в ушах раздался зловещий скрип уключин...
